Куда летит сердце. Перо сокола

Как тебе вареньице, по нраву ли пришлось? Я когда проведала, что семейство твоё возвращаться надумало, так и сходила за молодыми шишечками, чтобы усладу сварить. Знала, что в гости заглянешь.

Дубовый Лоб уже едва ли не свистел от сдерживаемого чувства, как-то реагировать — значило потерять достоинство, но и совсем смолчать негоже.

— Чего надобно-то? — сквозь зубы процедил он.

— А да ничего, — рассмеялась охальница. — Ты вареньице-то с плюшкой кушал? Так и дальше себе кушай. Я на минутку с гостем зашла поздороваться, а так мне некогда.

Кривая Намётка прошлась к столу и начала набирать в большую чашу сладкой печевы. Движения у неё были уверенными, вальяжными, а сама она при этом всё на Дубовый Лоб посматривала, как он на слова её откликаться будет.

— Ты же знаешь сам, Пустые Щи, когда большой хозяин уезжает, малому хозяину вдвое забот по дому прибавляется. А у нас сегодня с утра хозяин Жегула с Вашутой на ярмарку уехали, а хозяйка Олисавушка с поспешницей за травами ещё до зари ушли.

— Ты того, этого... не завирайся, — охрипшим от возмущения голосом прокаркал Дубовый Лоб.

— А когда это я завиралась? Мне, в отличие от некоторых, сочинять небылицы не надобно. Я всё как есть говорю, — домовая уже в упор на крикуна смотрела, вмиг всё добродушие скинув. — Я не как хвастун один, себе чужую заслугу не присваиваю. Да и вообще, со всем интересом бы послушала, как ты один-одинёшенек усадьбу поднимал-надрывался, но повторюсь: некогда мне, — следующую фразу Кривая Намётка проговорила уже прежним мягким голосом.

Кривая Намётка застыла на мгновение в проёме двери, с удовольствием полюбовалась, как багровеет от возмущения Дубовый Лоб, и ушла, сладко пропев напоследок:

— Так вы чаевничайте, не буду вам мешать, своих дел много.

Домовики помолчали. Дубовый Лоб искал нужные слова, Пустые Щи ему в том не препятствовал. Приглашённому в гостях очень нравилось: столько историй и переживаний всяческих в прикуску к чаю.

— И вот так уже который год, никакого покою от неё, — бросил пробный камень Дубовый Лоб.

— Да, это тяжко, когда двое домовых на одном хозяйстве оказываются, — поддержал Пустые Щи.