Куда летит сердце. Перо сокола

— Ой, соколик, вот что бы ты без старичка делал?

С этими словами он раскрыл котомку, пошурудив, достал из неё и вручил Финисту свернутую широкую плетёную ленту: на багряной основе золотой сокол с языками пламени чередуется. Мо́лодец даже глазам не поверил, настолько рисунок с его чаяниями перекликался. И только он старичка собрался отблагодарить, а глядь — тот и пропал, словно и не было. Ахнул Ясный сокол, но решил, уж столько всего с ним случалось, что сил недостанет обо всём переживать. Но теперь становилась понятным, что за лента была в руках у Ясена, и какой девушке он надумал её подарить.

Пока Финист с неведомым благодетелем разговаривал, на скамейке народу поубавилось. Из знакомых остались весело шушукающиеся Вашута с невестой, степенно беседующие Ясен с Есеней и наособицу сидящая Искра. Время от времени она присоединялась к разговору сестры и книгочея, но больше с настороженностью глядела по сторонам.

— Надо же, поглядь, у пришлянки блёклой ухаживатель нарисовался. И что в ней найти можно, хоть бы подкрасилась чой, а то бледнюча, как болванка каменная, — прошипела подколодной гадюкой девка, у которой русая коса крысиным хвостом возмущенно по спине мотылялась.

— А лекарка эта звериная опять одна одинёшенька, видать не нашёлся ещё дурак, проклятую в дом брать, чтобы потом гадать по каким дворам она носится, — процедила её раскрашенная подружка.

Финист от ярости зубами скрипнул. Вот же девки дурные, размалёванные, напялили на себя богатые наряды и считают, что это отсутствие доброты и скромности прикроет.

А сами ядом плюются, пока их никто не слышит. Внезапный вихрь сорвал с головы одной вяжихвостки[5] богато расшитую повязку с привязанной толстой косой. Покуда над обманщицей злобно потешались её же подруженьки, вторую злословку окатил из кувшина зелёным [6]вином неуклюжий паренёк, который засмотрелся на потешную картину и споткнулся об невесть откуда взявшуюся ветку. Ясный сокол с удовлетворением заметил, что ни один парень им на подмогу не кинулся.

Он часто слышал пересуды о кузнецовых дочках, причём бо́льшей жёлчью именно молодые девки исходили, высмеивая и непривычную внешность сестёр, и их необычные умения. Финист даже перестал на взрослых шафурок злиться, хоть они и обсуждали частенько Искру и её сестру. Но их разговоры походили на сетования жалостливых бабушек, которые переживают, что их замечательных, но слишком самостоятельных и деятельных внучек не смогут оценить переборчивые парни.