Смертельная Шпилька

Но я никогда не смогла бы ударить свою госпожу чем либо, — залепетала она, — это неправда! Я такого не помню, меня просто оговаривают! Я ничего не делала, — слёзы брызнули из глаз, и девушка принялась судорожно глотать воздух, — мне просто стало плохо.

— Как бы там ни было, — сказал коррехидор, которому начало надоедать упрямое отрицание очевидного, — помните вы или нет, его величество Элиас и несколько десятков человек видели, как вы, госпожа Тиба Эдаби, пытались ударить невесту короля, при этом были остановлены господином королевским дайнагоном.

Рика хотела добавить про оскорбления, которые камеристка леди Камирэ выкрикивала во время своей эскапады, но удержалась. Она надеялась, что сейчас произойдёт момент истины, и леди Тиба сознается. Однако ж, ничего похожего не произошло. Глаза придворной дамы расширились от удивления, губы заметно дрожали, и, если бы чародейка не знала, что лейб-медик час назад рассказал придворной даме об убийстве, готова была бы поклясться, что Тиба Эдаби слышит историю с собой в главной роли в первый раз.

— Господина Буну? – спросила она, и выронила стакан, схватившись за грудь, — я? Убила королевского дайнагона шпилькой для волос?

— Довольно притворства, — бросил Вил, — поднимите свой стакан и возьмите себя в руки. Вы находитесь под арестом, и неважно, признаете вы свою вину или нет, факт убийства остаётся фактом.

Придворная дама встала, пошатнулась и, опершись левой рукой за кушетку, подняла упавший стакан.

— У вас ещё имеется небольшой шанс избежать виселицы, — как само собой разумеющееся констатировал Вил, — вы ведь должны знать, что за убийство в Артании полагается смертная казнь? – и, не дожидаясь ответа, продолжил, — но малюсенький шанс избегнуть петли у вас всё же имеется. Не думаю, что такая милая и невинная девушка, как вы, госпожа Тиба, осознано могли влезть в государственную измену. Скажите, кто вас надоумил напасть на леди Камирэ. Вы не должны страдать в одиночку, мерзавец или мерзавка, втравившие вас в эту гнусную историю, заслуживает кары.

Эдби Тиба смотрела на красивое лицо коррехидора широко раскрытыми глазами:

— Никто, господин граф, — проговорила она, — никто меня ни во что не втравливал, и я никого не убивала.