Развод. (Не) заставляй меня влюбляться, оборотень!

Но сейчас ты влила в меня свою жизненную силу. Причём очень много. Я сейчас себя прекрасно чувствую. И готов свернуть горы, — он широко улыбнулся, а его живот предательски заурчал.

— Мне кажется, что тебе сейчас ещё стоит немного полежать и отложить сворачивание гор на другое время. А прямо сейчас тебе нужно поесть. Я принесу, — улыбнулась я ему в ответ и поднялась.

Он перехватил меня за руку. По руке снова прошлась волна тепла.

— Спасибо тебе, Крис, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Ты спасла мне жизнь.

И поцеловал мои пальцы. Руку снова пронзило волной. Я почувствовала, что краснею. С огромным трудом я преодолела дикое желание кинуться ему на шею, рядом с ним было так уютно. А я была так рада, что он наконец пришёл в себя. Его мимолётные прикосновения вызывали во мне бурю эмоций. Удивление. Восторг. Комфорт. Мне не хотелось отходить от него. Даже когда он лежал в беспамятстве. Даже просыпаясь по утрам в его объятиях, пусть неосознанных.

«Да что это такое творится со мной? Крис, прекрати вести себя, как школьница на первом свидании», — меня злило то, как моё тело и мои эмоции реагируют на этого малознакомого человека.

— Любой нормальный человек попытался бы сделать тоже самое, — максимально отстранённо сказала я, мягко освобождая ладонь из его руки и улыбнулась. — Лежи, я принесу тебе поесть.

Аппетит у Марка был поистине волчий. Он съел кашу, отварное мясо, что осталось от варки бульона.

— Не думаю, что тебе сейчас можно столько много есть. Ты несколько дней лежал в беспамятстве, и я тебя только бульоном кормила. Желудок может взбунтоваться, — с сомнением пробурчала я, отбирая у него третью опустевшую тарелку.

Я вспомнила, как сама лежала в больнице после операции и несколько дней врачи не разрешали мне есть что-то кроме бульонов и жидкого овощного пюре.

Я нахмурилась от набежавших воспоминаний. Мне тогда было двадцать два, и я собиралась замуж за Эдика, самого завидного жениха нашего универа. Мы уже больше года жили с ним, в его квартире. Мой папа был против этого брака, считая, что Эдик та ещё скотина. Но я его тогда не слушала, а зря.

Мама Эдика, Изольда Мироновна, очень высокомерно и снисходительно относилась ко мне, считая, что я не пара её кровиночке, а так, просто девка, для согревания его постели.