Развод. (Не) заставляй меня влюбляться, оборотень!

Переживания, от увиденного и произошедшего, давали о себе знать, наваливаясь тяжестью на сознание. Я залезла на кровать и, погладив малышку, мирно спящую в сдвинутых креслах, по голове, провалилась в сон.

Глава пятая

Проснулась я от странного звука в моём левом ухе:

— Тук тук-тук, тук-тук тук.

Ещё не открывая глаз и не понимая где я, и что происходит, я улыбнулась. По всему телу разливалось тепло. Я чувствовала, как это тепло зарождается в солнечном сплетении и медленно растекается по всему телу. Наполняя собой каждую клеточку моего тела.

Неся с собой невероятную радость и умиротворение.

Мой кошмар не пришёл этой ночью. Не мучал меня. Не заставлял рыдать во сне и просыпаться в холодном поту. Он отступил. Отпустил меня. Забыл обо мне, впервые в жизни. Меня обнимали, очень нежно, за талию. А я лежала на груди мужчины, слушала стук его сердца и глупо улыбалась. Было просто невероятно уютно, комфортно и приятно просыпаться вот так.

"Что?!" — осознание пришло не сразу. Я не отпрянула, но напряглась.

Приоткрыла один глаз и попыталась осмотреться, насколько хватало взгляда. Я лежала головой на груди Марка, беспардонно закинув ногу на его бедро. Он обнимал меня одной рукой, вторая была примотана к телу, чтобы не повредить рану.

Я покраснела, как школьница и попыталась отодвинуться, но Марк только крепче прижал меня к себе. Я слегка повернула голову, посмотреть спит он или притворяется. Но Марк спал. Он был всё ещё мертвенно-бледный. Черты лица заострились, под глазами залегли тёмные тени.

Но дыхание было ровное и спокойное.

— Мама, — тихо позвала меня малышка. Я аккуратно убрала руку Марка со своей талии и наконец отползла от него. Повернулась к девочке.

— Ты уже проснулась, моя хорошая? Кушать хочешь? — тихо спросила я, подползая к другому краю кровати и поднимаясь.

— Да, — так же тихо сказала малышка.

— Ну, пойдём тогда потихоньку на кухню. Я сварю тебе кашу. Только нужно сначала умыться, — шёпотом сказала ей я.

— Ага, — согласилась девочка, кивнув головой.

— Это мой папа? — серьёзно спросила она меня, когда мы уже выходили из комнаты. — Он тоже хочет кашу?

— Нет, солнышко. Это дядя Марк. Он был ранен и ему сейчас нужно больше отдыхать. Поэтому мы с тобой не будем ему мешать, хорошо? — улыбнувшись девочке, я взяла её за руку и повела сначала в ванную. Умыв и причесав ребёнка, я достала из шкафа какую-то рубашку Марка и надела на неё, подвязав на поясе остатками пострадавших ночью простыней и закатав рукава.