Путь на острова или Долгая дорога домой

Кто их только вообще выдумал?

Мне становилось мало простых объятий, прикосновений и невинных ласк. Возможно, Сайрус это понимал, ведь и он стал вести себя немного иначе. Со временем его ласки стали смелее и откровеннее, прикосновения – все более собственническими. Но перейти последнюю грань в наших отношениях что-то мешало. И думается мне, не что иное, как негласный запрет общества на близкие отношения мужчины и женщины, не являющейся женой этого самого мужчины. И это выводило из себя. Ну, а что мне делать? Явиться в комнату к Сайрусу и предложить себя? Вот ещё! Но долго я так не продержусь.

Мои мысли были прерваны появлением на кухне Тары. Опять голодная, и куда в неё столько влезает?

- Чего сидишь такая задумчивая? – пропыхтела эта язва, вытаскивая с верхней полки ягодный пирог, который, на минуточку, очень любит Сайрус. – Всё думаешь, как братца моего в койку затащить?

- Боги, Тара, ты хоть иногда думаешь, прежде, чем говорить? – строгим голосом, как у матушки произнесла я, несмотря на то, что щёки мои пылали, словно маков цвет.

- А что я такого сказала? Он ведь меня не слышит, - недоумённо пожала плечами девушка.

- Зато я слышу, - Венечка вороном приземлился на спинку стула, - продолжайте, не стесняйтесь. Ты, Алина, не красней, Тарка дело говорит. Сайрус сам тебя пока в кровать не потащит – хочет, чтобы всё было, как положено. Сначала в храм, затем в кровать. А вам отношения свои укрепить не помешало бы, тогда больше шансов, что я с вами отправлюсь.

- Да и смотреть на них уже сил нет, - Тара под шумок отрезала себе второй кусок, продолжая при этом жаловаться на нас. – Вчера Сайрус Алину на крыльце зажал, я случайно увидела, так меня чуть не разорвало от зависти.

- А я-то дурак не понял, что это ты, на ночь глядя, скакать в саду удумала. И как давно ненаглядный твой отбыл, красавица, - Венька быстро перевёл стрелки на эту попрыгунью, которая может Сайруса без пирога оставить.

- Ты это, Алина, извини. Я, наверное, перегнула палку, - Тара медленно опустилась на стоящую перед окном скамью и уставилась в пол, а потом с горькой усмешкой добавила, - я, и правда, кажется, не помню уже, каково это – забывать обо всем на свете в руках любимого.

- Все будет хорошо, Тара, - раздался вдруг голос Сайруса неожиданно появившегося посреди кухни.