Проклятье

Там находился браслет с тремя бусинами: первая была синяя, вторая фиолетовая, а третья розовая. Это были наши любимые цвета.Я улыбнулся и обнял друзей.– Спасибо, – только и смог вымолвить я.Мы ещё немного поговорили, посмеялись и Джейн с Арчи отправились домой, поковать вещи.Я уже шёл по направлению к своему дому, когда услышал…:– Ты даже украсть ничего нормально не можешь! Маленькая дрянь!Удар по щеке.– Лучше я бы отправила тебя в этот глупый лагерь!И снова удар.Я прошёл в переулок, откуда доносились звуки.

Там съеживалась под взглядом женщины Лиз, а над ней, как я понял, возвышалась её мать, мисс Хоккинс.– Не трогайте её! – проговорил я, вставая между девушкой и её матерью.– А это кто? Очередной «дружок», который «хочет тебе помочь»? – прокричала мисс Хоккинс, бросила на меня полный презрения взгляд и ушла, бубня что–то себе под нос.Лиз, всё это время стоявшая у стены соседнего дома, скатилась по ней не в силах больше держаться на ногах, так что я едва успел подхватить её. – Давай-ка я отведу тебя к себе домой, и ты мне всё расскажешь.Девушка лишь кивнула, явно не в силах вымолвить и слова, после чего я перекинул её руку через свою шею и пару минут спустя мы уже вошли в дом.– Мам, я дома, – произнёс я, проходя в гостиную.Лиз, конечно не без моей помощи, присела на диван, после чего я начал осматривать её синяки. Мама спустилась вниз, заметила меня и девушку, подошла к нам и присела перед моей новой подругой на корточки.– Бедная девочка, – произнесла мама, прикасаясь к ещё красной, после недавних ударов, щеке Лиз. А та слегка дёрнулась от прикосновения.– Можешь рассказать, что с тобой случилось?Девушка тяжело вздохнула и начала свой рассказ:– Сразу после моего рождения нас бросил отец, и мать обвинила меня в этом. А из-за не очень хорошего финансового положения мама заставляет меня красть вещи и продавать их.Моя мама, выслушав её историю, ушла.Девушка прерывисто вздохнула.– Эй, ничего страшного можешь пожить у нас, – я положил руку на кровоточащее плечо и рана быстро начала заживать. Лиз странно взглянула на шрам, который остался от удара, а потом на меня и сказала:– Ну, теперь я для тебя как открытая книга. Может, расскажешь что-нибудь о себе?Я поколебался, но всё-таки сказал:– Я – полубог. Мой отец – Посейдон. Мама объяснила, что за день до того, как мне должен был исполниться год, меня прокляли. Я не имел человеческой формы. Я мог быть котёнком, а через минуту уже щенком.