Шальная магия. Здесь

Раскисшую дорогу перемесили колёса телег, она и подсохла вроде, но всё ещё вздымалась там и тут рытвина и буграми.

Матушка же по провинциальной привычке продолжала ходить пешком, забывая, что уже не дома, что и дороги другие, и расстояния. Да и нравы в столице не те, что и в их родном краю.

Небольшой замшелый домик был совсем не таким, как его себе представляла Альбина. Но она так устала, что ничуть не удивилась несовпадению. А Фёкла Фроловна хоть и молчала, но всем существом излучала только одно желание – присесть и вытянуть натруженные ноги.

На стук долго никто не открывал. И мать с дочерью, наверное, ушли бы. Но крылечко было в тени, и пусть просто стоять на нём было приятно – каменные стены, украсившиеся снизу влажным даже на вид ковром мха, а сверху оплетенные плющом, казалось, овевали прохладой в это неожиданно жаркое утро. А матушка ещё и оперлась на низенькие перильца, которые можно было с натяжкой принять за узенькую лавочку, и почти блаженствовала. И уйти не захотела бы, даже если им и вовсе не открыли бы до обеда.

Но дверь всё-таки открылась, пусть и совсем нескоро.

Открылась, и за ней возникла довольно высокая фигура - широкоплечая, сутулая, некрасивая. и узнать в ней женщину можно было только благодаря юбке и платку, завязанному на затылке и слегка сбившемуся на сторону. Из-под него выбилась тонкая прядь волос, седых и слипшихся. И как Альбина ни приглядывалась, не могла понять, слипшихся от пота ли? или всё же от грязи?

На лице открывшей пробивались хоть и тонкие, но отчетливые усики.

Отчего лицо это казалось ещё более мужским, чем фигура. Да и в глазах с нависшими веками, в которых просматривалось полное отсутствие дружелюбия, было что-то мужское.

- Чего хотели? – спросила женщина низким трубным голосом, тоже скорее мужским. Приветливость явно не была сильной стороной этого существа.

Не поздоровавшись с усталыми путницами, спрашивать таким тоном о причине их визита? Пожалуй, Альбина не ошибется, решив, что им тут не рады.

И стоило бы развернуться, подхватить матушку под локоток и уйти из этой приятной прохладной, но не приветливой тени. Но она глянула на Фёклу Фроловну, красную, распаренную, которая, присев на перильце, от усталости не реагировала на грубость, глядя бездумно прямо перед собой.

Ох, кажется, придется идти до конца, хотя бы для того, чтобы матушка могла передохнуть.

Да и перед мадам Энне было бы неудобно потом. Ведь нужно будет поблагодарить за рекомендацию.