Проклятие зеленоглазое, или Тьма ее побери!

Первый этаж академии гудел сотнями голосов, но нас словно купол окружил. Каждое слово проклятого хитанца прилетало ровно в ухо. Притом что говорил он негромко и вообще не со мной, а с Керроу. Мистика!

А Тейка права: наш красавец-ректор за неделю сдал. Сегодня мы с ним могли поспорить за титул «Мисс Бледность». Причем у него были все шансы на выигрыш.

Рисса предвидела, что Королевский образовательный совет прилично пощиплет ему хвост из-за случившегося. Не знаю, как хвост (на самом деле, он выглядел неплохо – блестел привычной маслянистой чернотой, повязанный синей бархатной ленточкой у затылка), но вот сам Керроу казался пощипанным.

В глубоких темно-синих глазах не было той задорной искры, с которой он провожал нас к вояжерам. И морщинка на лбу стала заметнее. Так, словно он постоянно думал. И в академии творилось нечто посерьезнее спятившего профессора.

– Что касается мисс Ламберт, то это не проклятье. Уж я бы заметил… – пробормотал задумчиво сноб в грязном плаще и судорожно кашлянул в кулак. – Остаточные следы заметил бы, да.

– Загадок меньше не становится, – устало выдохнул ректор. – Я рад, что ты нашел время приехать, Данн. Надеюсь, Ее Величество простит нам твое отсутствие. У меня уже руки опускаются…

Непривычно было видеть Керроу таким растерянным. Обычно он строгий, подтянутый. Породистый красавец-аристократ, шикарный мужчина, мечта студенток, гроза первокурсниц и вот это все. Полный комплект. Рисса с Тейкой из-за него чуть не передрались в начале учебы – обе вздыхали ночами так, что шторы в нашей спаленке ходуном ходили.

Нет, былой лоск, так будораживший сердца учениц, остался. Но теперь к нему в комплекте шли серые тени под глазами и выражение скучающей тошноты от ежедневного чтения гневных писем королевы.

– Ее Величеству придется смириться с тем, что у меня бывают и личные дела, – проворчал хитанец. – Я не ее карманный фамильяр…

– А в газетах пишут обратное, – едко хмыкнули за нашими спинами.

От голоса сира Райса, сочившегося ненавистью ко всему сущему, начиная с синего анжарского неба и заканчивая томно вздыхающими молодыми преподавательницами, комок в моем горле обернулся колючим камнем.

Едва Райс с нами поравнялся, воздух заполнился противным ароматом настойки Эшерских дварфов. И я тут же вспомнила, почему обычно стараюсь обходить мага с другой стороны коридора. Потреблял он ее без меры и без всякого уважения к своей должности.