Заложник ведьмы

Вы же заплатите за нас в трактире?

Она подошла к охотнику вплотную, провела пальцами по его запястью, держащему арбалет, и охотник опустил его.

— Конечно, — заторможено ответил он.

Арлен пригляделся: зрачки у охотника неестественно расширились, почти полностью поглотив радужку, а губы скривились в странной полуулыбке. Ула привстала на носочки, опершись на его грудь ладошкой и почти коснулась его губ своими.

У Арлена снова сжались кулаки, еще сильнее, чем прежде, а зубы мерзко скрипнули.

— Тогда пройдите с нами до трактира и заплатите трактирщику за нашу комнату.

Он вяло кивнул, и Ула отстранилась. Она сделала пару шагов к Арлену и посмотрела на него. Ее брови тут же нахмурились.

— Что ты сделала? — спросил строго Арлен. Она ведь почти…

— Околдовала, конечно же, — ответила она, будто так все и должно было случиться. — Взглядом. Я же говорила.

— Угу, — кивнул Арлен. Он посмотрел на охотника. Тот не отлипал дурным влюбленным взглядом от Улы.

«А меня ты так не околдовывала».

Мысль была настолько странно и ошарашивающей, но на мгновение Арлен потерялся. О чем он только думает? Ула же полностью затуманила разум этого охотника. Как пытались затуманить разум Арлена другие ведьмы. И как Ула ни разу не поступала с ним. Она приказывала только телу, но никогда не трогала его голову. И ему стоило бы ее благодарить, а не злиться и желать того же.

А может, Арлен пожелал другого?

— Пойдем, я нашла нам ночлег, — сказала Ула и аккуратно потянула Арлена за запястье.

До трактира дошли втроем. Охотник немного разболтался по дороге, и когда они вошли в помещение, он уже рассказывал какую-то историю из своей жизни и выглядел совершенно нормальным человеком. Он оплатил их комнату, рассказывая трактирщику, насколько он добродушный человек и как много думает об обездоленных. Трактирщик лишь кивнул им на лестницу в углу и принялся заниматься другими делами. Арлен и Ула дождались, когда охотник пристанет со своими рассказами к кому-нибудь из посетителей, и тихо поднялись наверх.

— Они убили Дея, — произнес Арлен, когда они уже улеглись вдвоем на лежанку и Ула удобно устроилась в его руках.

— Знаю, — ответила она.

Арлену больше нечего было сказать. Конечно, она знала. Она даже сказала, что он «стал жертвой Богу», но он, неразумный, не понял. Как и всегда.