Заложник ведьмы

Он смутно помнил, что произошло. Помнил стрелу в плече и даже чувствовал ее древко сквозь боль. Он видел бледную безжизненную конечность, почти белую на фоне густого зеленого мха. Залечивать рану нельзя, пока стрела остается в теле.

Ула обреченно уронила голову в согласии.

Хорошая. Она не хотела причинять ему еще больше боли, даже зная, что это необходимо. Осознавать это было безумно приятно.

— Перевернись на спину, — попросила Ула и принялась копаться в мешочке на поясе.

Правая рука не реагировала, сколько бы Фелан ни пытался ей пошевелить.

Он попробовал приподняться на левой, но надавил на раненное плечо и вскрикнул от резкой вспышки боли. Ула дернулась к нему и принялась осматривать. На ее лице виделся испуг.

— Не могу, — выдавил из себя Фелан. Дышать стало тяжело, а перед глазами опять полыхали цветные пятна. — Рука. Не двигается.

— Рука? Эта? — Ула дотронулась пальцами до правого локтя. Фелан увидел это, но не почувствовал касания.

— Да, — подтвердил он. — Не чувствую твоих пальцев.

Ула дернулась, будто бледная кожа ее обожгла. Но затем она погладила ладонью неподвижное запястье, приподняла его, внимательно посмотрела в лицо Фелана. Он лишь выдохнул.

— Совсем не чувствуешь? — уточнила она.

— Совсем.

— Это плохо. Серьезнее, чем я думала.

Ула принялась что-то обдумывать. Она медленно вертела его руку, провела пальцами до плеча. Фелана дернуло, когда она дотронулась рядом с раной.

— Надо тебя перевернуть. Я помогу, — заверила она и принялась толкать его правый бок, пытаясь перекатить его на спину.

Внезапно рядом возник один из волков. Он принялся помогать своей хозяйке, поддевая его живот носом и толкаясь головой. Фелан и сам пытался перевернуться, но эти попытки казались тщетными.

И все же это получилось. Новая вспышка боли оглушила его, когда правая рука перевалилась через тело мертвым грузом и потревожила плечо. Ула села с другой стороны и принялась осматривать рану.

— Придется вынуть остаток стрелы, — объясняла она. — И сразу после этого я буду залечивать рану.

Она провела ладонью вокруг оперенья, шепотом произнося знакомо незнакомые слова. Рубаха в этом месте намокла, прохладные капли потекли по коже. Ула достала из-за пояса нож, аккуратно распорола мокрую окровавленную рубаху и принялась осматривать рану. Она взялась за оперенье одной рукой, другой уперлась в грудь.

— Фелан. Будет больно, — предупредила она.

В голове пронеслась мысль: «От твоей руки…»

— Пускай, — выдохнул он.

Ула дернула.