Заложник ведьмы

Понять его Фелан никак не мог.

— Арлен, — вздохнул охотник, и его тень в тумане будто уменьшилась. — Помоги мне.

Голос его сделался тише и слабее. Грудину снова заскребло. Фелан подошел на несколько шагов ближе.

— Чем? — спросил он, заставляя себя остановиться.

— Ты сказал, что Бренна в чаще. Приведи меня к ней.

Фелан уже хотел согласиться, но что-то его остановило. Бренна сейчас рядом с Улой, у самого древа. Туда вести охотника никак нельзя.

— Я сам принесу ее тебе.

— А вторую? Вторую не принесешь, не приведешь.

— Да, — согласился Фелан.

Вильгельм снова вздохнул, потом усмехнулся и снова медленно зашагал вперед, уже не озираясь и не вертя головой.

— Пусть так, еретик, — наконец, согласился он. — Но почему ты сдаешь именно Бренну?

Перед глазами возник образ Бренны с кровью на губах. Следом предстал Тит, добровольно вспарывающий себе горло, с готовностью убивающий сам себя. Под колдовским мороком это казалось правильным и единственно верным исходом.

Руки сами сжались в кулаки от вспыхнувшей внутри ярости.

— Потому что она лгунья и убивица, — ответил он.

Охотник снова усмехнулся.

— И только лишь поэтому?

— Бренна заслужила наказание, которые ты ей даруешь.

— А вторая ведьма? — спросил Вильгельм. — Она не заслужила?

Теперь вспыхнули воспоминания об Уле. Она им командовала, шутила над ним, издевалась.

— Нет, не заслужила, — ответил Фелан.

— Думаешь, она никогда не лгала и не убивала? — настаивал на своем Вильгельм. — Не смеши меня. Все ведьмы врут и убивают.

— Ты сам сказал, что она отличается от Бренны. Она лечит, пока Бренна и ей подобные убивают.

И снова Вильгельм вздохнул.

— Я не могу тебе верить, Арлен. Ты ведь и сам понимаешь, что можешь быть околдован.

— Я не околдован, — заверил Фелан.

— Тогда докажи это.

Доказать? Как это доказать? Он точно знал, что Ула его не околдовывала. Незачем ей это делать. Но и охотник прав. Он с ней не знаком, он не знает ее так хорошо, как сам Фелан.

— Я не знаю, как тебе доказать.

— Я знаю. Подойди и позволь заглянуть тебе в глаза. Если они будут мутными, то разум твой затуманен не хуже этого леса. — Он глухо посмеялся своей шутке, а потом продолжил. — Если же твои глаза ясны, то я поверю, что ты в своем уме.