Три мести Киоре

Герцог и кардинал шли, и если первый не терпел витиеватых и пустых речей, то второй будто специально издевался, не подбираясь к сути.

— Сэф, у нас мало времени.

— Ошибаетесь. Сейчас у вас много времени, но когда скорбная весть дойдет до Его Величества, его не останется, смею уверить. Вы, конечно же, знаете монастырь святой Алатарины?

Доран кивнул, смутно припоминая, что оный должен находиться где-то недалеко от дома, в котором он имел честь провести ночь.

— Этой ночью убили монахиню.

— И? — пожал плечами глава Тайного сыска.

Убийство — это всегда плохо, но обычная монахиня не могла вызвать у Паоди каких-то сильных эмоций. Доран сбился с шага и посмотрел на возвышавшегося рядом старика (и этому совершенно не мешал их равный рост).

— Убили Иари? — спросил он.

— Именно, — вздохнул кардинал. — Вы должны помнить, что ее замуровали в келье. Этим утром принесшая пищу и воду послушница не смогла дозваться ее. В келье было темно, и она опустила свечу через окошко. Иари лежала на полу, лицом вниз. Келью размуровали по приказу настоятельницы, и оказалось, что ее убили ударом ножа в сердце.

Возле тела лежал хаанатский вьюн.

— Сэф, благодарю, что рассказали мне. Вынужден немедленно удалиться в управление.

Кардинал кивнул, чинно сложив руки перед собой, и Доран ушел. Хаанатский вьюн! «Может, я уже сотнями убивала», — звенел в голове голос Киоре.

— Не лишитесь места, Доран, — раздалось ему вслед пожелание старца.

На миг глава Тайного сыска остановился и обернулся, но коридор опустел. До управления он добрался очень быстро, и на столе его в самом деле ждал пухлый конверт с нетронутой печатью кардинала.

Бумаги он просматривал неохотно. Иари Доран помнил: тощая, похожая на вяленую рыбу женщина, чьи убеждения всегда отличались категоричностью. В монастырь Паоди сослал ее незадолго до того, как Доран занял пост главы Тайного сыска, значит, чуть больше семи лет назад, но причина высшей немилости к кровной родственнице, кажется, кузине, упорно не вспоминалась, пришлось все-таки вскрывать конверт и углубляться в бумаги.

Оказалось Иари, когда Паоди пытался ранее наладить отношения с хаанатом, невовремя сменила убеждения в сторону ненависти к колдунам. Истериками и скандалами она доводила послов, оскорбляла, и Паоди едва удавалось их задабривать. Когда оказалось, что Иари причастна к убийству послов, император не выдержал и приказал замуровать ее в монастыре. Мужа и детей, способных попросить помилования, у нее не было.

Доран откинулся в кресле и потер переносицу.