Три мести Киоре

— Спасибо за сравнение, — тихий смешок слился с треском пламени, и не было понятно, был ли он или показался.

— Кошмары с работы замучили?

— Нет. Жена снилась, — все-таки ответил он.

Не хватало только лунного луча, чтобы снова возникло ощущение волшебной, нереальной ночи. Той ночи, когда не существует зла и добра, когда враги говорят как старые друзья и даже могут прогуляться по тесным улочкам города.

— Нет хуже сна, в котором мертвые тревожат живых, — согласилась Киоре.

— Мертвые? Почему ты думаешь, что она мертва?

— Доран Хайдрейк, глава Тайного сыска, унаследовавший титул герцога в восемнадцать лет, опекавший до замужества девиц…

— Прекрати! Да, удивительно было бы, если бы ты не знала о смерти моей жены.

Ты права… Да… Лааре умерла пятнадцать лет назад.

Киоре прошлась по помещению, хотела подбросить еще дров в печку, но они закончились, а выйти на улицу было страшнее, чем остаться в темноте мастерской.

— Разве ваша Ги-Ра не запрещает долго скорбеть об умерших? — резонно спросила она.

— Для меня Лааре жива, — Доран вздохнул, согнувшись от горя.

— Грех, герцог, грех, — усмехнулась она. — Знаешь, — Киоре села рядом, — в хаанате тоже верят в перерождения. Искренне любившая душа умершего человека всегда возвращается в мир, чтобы оказаться рядом со своей парой. Вернуться она может новой любовью, другом, родственником или ребенком, но вернется обязательно.

— У нас тоже верят в перерождения, — заметил Доран.

— Знаю-знаю, — отмахнулась воровка, краем глаза замечая задумчивость мужчины. — В хаанате иное.

На небе есть белоснежная река — река душ, и души умерших уплывают по ней в вечные сады, на суд Сил. Но если человек умер не своей смертью или раньше отведенного срока, если он обрел истинную любовь на земле, душа вырывается из потока падающей звездой и скитается по миру людей, пока не обретет новое тело. Душа забывает предыдущую жизнь, но у человека остается стремление к тому, кого он любил. Он может не знать, куда и зачем стремится, может провести всю жизнь в поисках, но чаще все-таки находит.

Легенда пахла горькими травами хааната, и для Киоре вместо печного дымохода проступили клубы белого дыма, возносившиеся в звездное небо с белоснежной лентой реки душ. Доран же, сцепив руки, уперся в них подбородком, молчал, как будто ничего не слышал.

— За пятнадцать лет душа точно переродилась, так что смотри по сторонам внимательно! Рядом с тобой может ходить твоя супруга.

Он вздрогнул и посмотрел на Киоре, которая сидела в костюме, маске и перчатках.