Три мести Киоре

— Ниира… Но ведь моя же вина, что вытащила тебя из дома, — Афранья натолкнулась на серьезный взгляд подруги и вздохнула. — Хорошо. Выпьешь чаю со мной. Кстати, ты никогда не рассказывала, как получила увечье.

Ниира слушала капли, стучавшие по крыше. Некоторые залетали внутрь автомобиля, оседая на одежде и бархате обивки.

— Зачем тебе знать? Это старая, уже утихшая боль.

— Ужасно, — вздохнула Афранья, усмирив любопытство. — Тебе необходимо съездить на север! Говорят, там у монастырей есть чудодейственные источники, где и слепые прозревали!

Ниира улыбнулась и отвернулась к пейзажу: в чудеса она не верила.

Глава 8

Эта ночь тянулась бесконечно. Дела закончены… Киоре лежала на крыше какого-то дома и смотрела в небо, затянутое туманом и облаками. Промозглая сырость пропитала костюм, и особенно остро ощущалось ее собственное, живое тепло по сравнению с холодным металлом крыши. Пальцы сжимали длинный и тонкий нож, одним ударом которого она оборвала жизнь женщины.

Теперь и убийца… Странно. Она не жалела и не радовалась — не чувствовала ничего. Повернув нож, убрала его за голенище. Киоре не соврала Ястребу о том, зачем прибыла в Тоноль — недоговорила. Она желала мести до дрожи, до кровавой пелены перед глазами, до готовности на что угодно, лишь бы покарать, лишь бы отплатить той же монетой, лишь бы извести, уничтожить врага!

Но была одна проблема. Главного своего врага Киоре до сих пор не знала, и ее единственной надеждой оставался Доран Хайдрейк, а еще вернее — его архив в Тайном сыске.

Птица счастья не смогла расшевелить этот камень, но не беда — у Киоре есть еще одна попытка, и на этот раз она будет осмотрительнее. А пока у нее есть немного времени, чтобы отдышаться, чтобы прийти в себя.

Киоре прикрыла глаза.

…Службы в монастыре тянулись долго и заунывно, службы составляли его жизнь и оттого казались бесконечными. Серая роба, положенная послушницам, кололась, а еще в нее мерзко поддувало. Платок в виде отреза шерсти едва справлялся с защитой шеи и спины, на остальное его не хватало. Лишь зимой она была готова молиться без остановки, потому что в молитвенном зале было гораздо теплее, чем в келье, из-за постоянно горевших свеч.