Три мести Киоре

— Вы обвиняетесь в заговоре против короны! — объявил он. — Можете хранить молчание до застенков Особого управления, — добавил язвительно. — А тебе вменяется воровство рубина, бриллиантов и этих бумаг, Киоре!

Доран не видел лица Киоре, но мог поклясться, что взглядом его уже несколько раз сожгли. Она вырвала у герцога Таарина письма и бросилась к окну, кинула нечто, от чего Доран закрылся рукавом, но это оказалась обманка. Доран успел броситься и схватить Киоре за руку, но она дернулась, споткнулась, и они вместе упали вниз.

— Да будь ты проклят! — и Доран едва увернулся от удара между ног.

Киоре извивалась, шипела, вырывалась, кусалась, но ему удалось прижать ее к земле. И стоило подумать, что схватить хаанатскую колдунью оказалось слишком просто, как та сказала какую-то тарабарщину, и мир вспыхнул белым, ослепляя. Когда Дорана подняли подчиненные, он едва различал предметы… Колдунья, конечно, пропала.

Отбросив чувства и лишние мысли, он погрузился в работу: требовалось успокоить перепуганную баронессу и ее гостей, потом его ждала допросная. Вайрелу был отдан граф, Доран же занялся герцогом. В крохотной каморке с окном-щелью на стене висела лампа. Стоял один стул, к которому приковывали заключенных, по требованию следователя вносили столик с письменными принадлежностями, если допрос не записывал специальный человек.

— Будете признаваться или мне придется потратить несколько часов? — Доран говорил со скукой, а ненависть в глазах герцога его не трогала совершенно.

— Щенок! В тебе осталась хоть капля княжеской гордости?! Стелешься перед императором! Да тебя вместо коврика можно использовать!

— Значит, допрос, — почти обреченно протянул он. — С чего начнем? Пытки? Или сразу зелье правды?

Как видел сам Доран, оба варианта были паршивы. Пытки мучили тело, а лишняя капля зелья приводила к полной потере памяти через некоторое время.

— Ты не надейся, что никто не попытается перевернуть этот гнилой порядок! Проклятье! Почему ты служишь этим Каэр-Моран, которые при князьях были слугами?!

— Потому что за триста лет они построили сильную империю? — пожал он плечами и приказал стоявшему за дверью стражнику принести зелье.

Доран пытки не любил. Пусть лучше память потеряет, всё одним злодеем в империи меньше. Встрепанный, в порванной одежде, грязный и с разбитым носом герцог Таарина с ненавистью смотрел на Дорана.