Три мести Киоре

Дворецкий принес из собственной комнаты теплый плед и укрыл господина, погасил свет, плотнее задернул шторы, чтобы лунный луч, случись такой посреди ночи, и не подумал потревожить покой герцога. Герцога, который решил загнать себя в могилу. «Найти бы вам новую любовь, ваше сиятельство», — грустно пробормотал он, закрывая двери в комнату. У старика давно горели глаза от усталости, но он ни себе, ни слугам не позволял закончить рабочий день раньше, чем уснет его сиятельство. Днем можно вздремнуть пару часов или вечером, когда все неотложные дела будут разобраны, а господину и так одиноко, чтобы его встречали тишина и мрак.

И вот последние лампы и свечи в особняке погасли, все обитатели дома спали, шуршала листвой вместо ветра охрана, обходившая владения дозором. Но чаяния дворецкого о спокойном утре так и не сбылись: с рассветом Дорана вызвали из дома запиской, и он, сев в автомобиль, снова покинул неуютный, пустовавший без хозяев особняк, в котором прислуге только и оставалось, что поддерживать музейную чистоту.

Доран проклинал кардинала: старику определенно не спалось на рассвете, раз он прислал гонца с запиской и поручением срочно прибыть. Вот и трясся голодный герцог в машине к дворцу императора, возле которого располагалась резиденция духовного отца народа. Стоило отдать должное, старик обладал хорошим вкусом, поскольку поселился в старинном особняке, построенном в форме прямоугольника и имеющем внутренний двор, отданный под сад с красивыми тропинками. Здание украшал каменный плющ и живой виноград, в окнах блестела узорчатая мозаика — резиденция выглядела средоточием покоя и уюта в противовес холодной торжественности Догиров.

Гостя ждал у входа монах с золотистым шитьем на рукаве, которое отличало прислуживавших у кардинала. Навощенный пол чуть скрипел и приятно блестел темным орехом, монах шел бесшумно, а в саду, кажется, пели птицы — чем не уголок благодати посреди мирской грязи?

Громко тикали столетние напольные часы с солнцем и луной на циферблате, шуршал бумагами сидевший за столом кардинал.

Шаги Дорана скрыл мягкий ковер, и хозяин кабинета, казалось, не заметил его. На самом деле старику до одури хотелось спать, хотелось отдохнуть, сбросить все дела на кого-нибудь помоложе, наконец… Но кто, если не он, будет бдеть о спокойствии империи? И, как ни странно, ту же самую усталость он видел в лице мужчины, что был в два раза младше. Машинально он покрутил массивный перстень с рубином.