Три мести Киоре

Время текло неумолимо и беспощадно. Вскоре ее раскроют, ведь люди вокруг не слепые дураки — когда-то они должны обратить внимание на странную жизнь крохотного домика на окраине богатого квартала. Когда-нибудь старая графиня не удовлетворится запиской об отсутствии подопечной, возможно, пожалуется кому-нибудь.

Будущее душило. Киоре кусала губы до боли и думала, по силам ли ей всё, что она решила сделать? Ведь она хотела — ни много, ни мало — раскрыть старый заговор, отомстить не какому-то нищему, а целому первосвященнику, украсть у кардинала перстень, с которым тот не расставался всю жизнь.

Совсем недавно невыполнимые задачи бодрили, заставляли кровь кипеть от возбуждения, но теперь, чувствуя неумолимый крах, Киоре сжималась от ужаса, понимая, что может умереть раньше, чем отомстит хотя бы кому-то одному. Она так надеялась найти в келье Иари тайник с какими-нибудь бумагами, но опять, как и всегда до этого, ее поджидал провал!

Киоре сидела, обнимая колени, раскачивалась, не чувствуя ни боли, ни холода.

Мозг работал, складывая все произошедшее в цельный паззл, собирал осколки случившегося в единую канву нового плана.

Поднявшись, она подошла к окну и распахнула его. Пустая дорога. Отступавший туман. Кажется, она запуталась, потому что пыталась вести слишком тонкую игру, в духе придворных интриг. И совсем Киоре забыла, что рождена сиротой, грубой и прямолинейной. Парик, не выдержавший буйства, отвалился, и по щеке скользнули собственные волосы. Прохладный ветер едва-едва ощущался, а из глаз вместе с наступавшим рассветом уходили отчаяние и безнадежность.

Смыла кровь в ванной и обработала раны. Ростовое зеркало без рамы отразило ее, какой родилась. Стройную, ниже среднего роста, гибкую благодаря тренировкам, с короткими темными волосами, с резкими скулами и огромными глазами. Замерев, обвела очертания отражения, вглядывалась в него, как будто впервые встретила. И правда — малявка. На вид ей больше семнадцати не дашь... Теперь — спать и собираться.

Через время вниз спустилась Ноарике, чью голову закрывала вуаль со шляпкой, сквозь которые не было видно пламенных волос.

— Тари, я ушла. Приведи мою комнату в порядок. Записка для графини, как обычно, на столе.

Уходила она через черный ход, уповая на то, что на дворе царил слишком ранний час, чтобы болтливые дворяне не спали, а прислуга, хоть и любила почесать языками, обычно мало что соображала.

От наемного транспорта она отказалась, предпочтя дойти до Кеэрела.