Три мести Киоре

И теперь, наконец, они стали роптать. Да, ваше сиятельство! Я не буду жонглировать словами! Я прямо заявляю, что вы имеете излишнюю наглость присваивать себе работу моих людей и дела моего ведомства! Я пришел спросить, не считаете ли вы, что слишком много на себя берете?

— А вы уверены, что много? Смогли бы лучше справиться? Смею напомнить, что мне удалось схватить Киоре, а не вам.

— Однако от вас она сбежала, — торжествующе усмехнулся виконт, гордо приосаниваясь.

— А вам не удалось ее даже поймать.

И поверьте, ходить с оружием у горла несколько неудобно.

Доран усмехнулся, а виконт побледнел, однако быстро взял себя в руки.

— Но всё-таки трупы девушек, Киоре, как и еще множество дел до этих не были в вашем ведении, ваше сиятельство! Вы просто приказали моим людям передать их Тайному сыску! Притом вы даже не подумали это обсудить со мной!

Доран медленно выпрямился и тихо спросил:

— А вы хоть раз задумывались, почему ваши люди выполняют мои приказы?.

.

Оленский дернулся, и щеки его запылали, как костер. Трость он сжал так, что пальцы побледнели.

— Вы намекаете на мою некомпетентность?!

— Открыто заявляю, — и оскалился, уперев локти в стол и опустив на сцепленные пальцы подбородок. — Лучше уделите внимание своей дочери, а дела управления доверьте мне. У вас останется жалованье, у меня же наконец-то будут развязаны руки относительно ваших людей, в чём я, уверяю, крайне нуждаюсь.

— Как вы смеете предлагать мне подобное! — повисшую после патетичного восклицания паузу Доран нарушать не стремился, показывая, что он высказал все, что хотел.

— Правильно раньше неженатых на должности глав не брали! Если бы у вас была семья, вы были бы благоразумнее.

Посчитав, что он высказал всё, виконт Оленский покинул мрачный кабинет, а Доран почувствовал, как злость затмевает разум. Можно подумать, он хотел быть одиноким! Будто выматывающая служба была пределом мечтаний! Доран схватился за голову, чуть не распластавшись по столу.

Опять, опять и опять он видел последние мгновения жизни его Лааре. Теперь же еще вспомнился и выкидыш — комок чего-то алого, и его изможденная супруга, которая была важнее той недоразвившейся жизни…

В груди стало горячо, и Доран не сразу понял, что не от боли — его вызывал по кристаллу эстера Паоди.

— Доран, приезжай во дворец. Нам нужно поговорить, — сказал хмурый император и исчез.