Три мести Киоре

Столько париков и косметики я видел только в борделях!

Киоре махнула рукой: безнадежно внушать тому, кто не слышит. Став у окна полубоком, чтобы видеть улицу, потребовала объяснений.

— Когда ты выкинула меня в переулке, я последовал за охотником из императорских угодий. Назови это чуйкой или как угодно… Кожаная шляпа, воротник на пол-лица, плащ, перчатки с шипами, тяжелые сапоги — обычный вроде охотник. Однако у него не было оружия! Мы дошли до пятого района, это на западе, до разрушенной фабрики.

Файрош всегда рассказывал быстро, но так подробно, как будто от деталей по меньшей мере зависела его жизнь. Киоре почти видела, как они зашли на заброшенную фабрику с ржавыми конвейерами, с перекрестьями балок под высоким потолком. Шаги гулко раздавались по помещению, и идти приходилось нога в ногу с загадочным типом. А вот засада из служащих Тайного сыска стала неожиданностью для них двоих! Файрош поплатился собственной безопасностью, решив подобрать предмет, упавший у бежавшего охотника.

— И что за предмет? — спросила Киоре, разглядывая пустовавшую уличную дорогу.

Файрош достал из кармана жилетки серебряное кольцо — плоский ободок с гравировкой. Киоре приподняла брови.

— Aes Stiati, — прочел он. — Это значит «грехи забираю», такая надпись чеканится только на кольцах первосвященников.

Две пары глаз пристально вгляделись в кольцо, стыдливо блестевшее на ладони, как будто оно хотело уменьшиться, сжаться и исчезнуть, не выдавая того, кому принадлежит.

— А ты, можно сказать, спас нашего первосвященника… Не забери ты кольцо, его бы нашли. Разрушенная фабрика, говоришь? — в задумчивости она потерла подбородок. — Колечко я забираю. Как думаешь, что первосвященник делал там?

— Предположений — тьма, а правда неизвестна, — патетично отозвался Файрош, тряхнув головой.

— Что ж… Особого управления не видно. Тари одолжить тебе платье?

— Можно было просто попросить уйти, — поморщился мужчина, поднимаясь с кровати.

Киоре рассмеялась вслед ему, стиснув холодное кольцо в руке. Однако, стоило захлопнуться двери черного хода, как снова раздался стук в главный, и вскоре в спальню к ней вплыла старая графиня — сложенные спереди руки, поджатые губы и презрение в каждом движении говорили, что она взбешена.