Три мести Киоре

И, подозреваю, это далеко не весь список твоих свершений. Как ты думаешь, как тебя накажут?

Киоре не шевелилась, она как будто не слышала его, смотрела в окно, и в светлых глазах отражалось серое небо, перечеркнутое черными прутьями. Прядь волос сползла с макушки, мазнула по губам, и Доран невольно проследил за ней. Глава Тайного сыска колебался. Он помнил и ночные беседы, и как она набросилась на него на балу, и как спасла жизнь. Помнил, как застыл в темной улице, увидев знакомый силуэт, как навел на нее револьвер со смутной тяжестью в груди.

— За кражи тебе полагалась пожизненная каторга, за убийство — смертная казнь.

— Труп пожизненного заключения, — хохотнула она надрывно, хрипло, а над воротником платья четко проступали синяки. — Тогда казни меня лично.

Зеленые глаза уставились на него с яростью, они пылали на фоне ярких волос, горели и повелевали.

— Решение будет принимать император.

— Ты же сам сказал — казнь! Так застрели меня! Герцог, убить меня можешь только ты.

— С чего такая честь? — скривился он.

— Ты мне симпатичен, — просто ответила Киоре и поморщилась: она хотела пожать плечами, но оковы не позволили. — Предпочитаю умереть от руки достойного человека.

В допросной настало гулкое молчание, во время которого Киоре вернулась к созерцанию окна, а глава Тайного сыска всё также рассматривал ее.

— Неужели даже не попробуешь сбежать?

— Дай возможность, и я ее не упущу, — фыркнула она.

Доран прищурился:

— Такая возможность есть.

Киоре застыла и повернулась к нему, как будто не верила своим ушам. Медленно поднялись брови, телом она подалась вперед.

— Врешь! — и откинулась обратно на спинку стула.

— Твои таланты могут пригодиться Тайному сыску и Лотгару. Если ты согласишься служить империи до конца жизни, твои преступления будут забыты.

Дернувшаяся в рывке то ли ударить его, то ли задушить Киоре опрокинулась с грохотом, ударилась головой о пол, разбив висок, но продолжала громко ругаться, проговаривая красочные пожелания Тайному сыску вообще и Дорану в частности.

— Теперь я вижу, что в шпионы империя набирает всякий сброд. Немудрено, что заговоры и предательства цветут! — рассмеялась она.