Три мести Киоре

Тихое ругательство, и оттуда выскочил кто-то мелкий, в черном костюме.

— Ну, знаете ли, герцог!..

Он отсалютовал преступнику пустым бокалом: снотворное должно подействовать чуть ли не мгновенно, однако вор дотащился до подоконника, уселся на него, выдернул оружие из плеча и швырнул на пол.

— Я, между прочим, ничего не взяла, хотя могла!.. Мне просто было интересно, правда сюда попасть сложнее, чем в спальню императора, или нет!

Вор оказался костлявой женщиной, чей голос приглушала необычная маска: тряпичная, она скрывала голову целиком, не позволяя увидеть ни кожи, ни волос.

И говорила преступница странно, едва заметно растягивая гласные.

— И как? — позволил он себе спросить.

— Там проходной двор, да и сюда попасть совсем несложно! — фыркнула она. — А кстати, император-то знает, что его друг балуется запрещенной литературой? Двенадцать книг на хаанатском за часами… Ну, бывайте, герцог!

И прежде чем он бросился к сейфу, воровка вспыхнула зеленым так ярко, что пришлось зажмуриться, а когда Доран открыл глаза, ветер сдувал с подоконника песок.

.. Забыв о преступнице, кинулся к часам, сдвинул, открыл сейф с уникальным (продавец клялся!) замком… К его облегчению, все тонкие книжки лежали на месте. Закрыв его, дождался охраны, обходившей сад, и приказал:

— Немедленно обыскать территорию! Хоть весь забор простучите, но найдите способы проникнуть внутрь!

Он обследовал и тайники за картинами, но деньги, бумаги и драгоценности она не тронула.

Она ничего не тронула! «Видимо, я ее спугнул», — решил герцог.

Во втором часу ночи в дверь кабинета постучали. Вошедший коренастый малый доложил, что они нашли подкоп у самого забора, скрытый со стороны улицы каким-то кустом, а на территории дома прикрытый спиленными ветвями, которые третий день никак не могли убрать.

Сквозь тяжелый смог в окно протиснулся лунный луч, скользнул по столу и расплескался серебристым морем на бумагах, обрамленных тенями колыхавшихся штор.

Ночь прогнала тревоги дня, тяжелые мысли, в том числе и о странной злоумышленнице, однако усталость навалилась со страшной силой. Сказал бы кто, уставал ли также Паоди Каэр-Моран?

— Ваше сиятельство, уже поздно, — появившийся на пороге кабинета дворецкий учтиво поклонился и, кажется, совершенно не ложился спать, ведь так и был одет по форме.

— Ты прав, — отозвался он.

Сны герцогу давно не снились, а если снились, то выматывали сильнее службы.