Три мести Киоре

Первосвященник говорил, и голос его баюкал душу, окутывал мягким облаком, вызывая желание подчиняться этому мужчине, смотреть на него, любоваться порочными чертами, совершенно не сочетавшимися с его саном. Первосвященник не мог стоять на месте, и потому они медленно шли по Догиру. Ниира внимала словам, а мужчина делился с ней мудростью, почерпнутой из Ги-Ра. Замедлились они за широкой колонной, и он, мягко улыбнувшись, провел костяшками пальцев по ее щеке.

— Я вижу, что тебя можно многому научить перед встречей с кардиналом.

Ниира потупилась, впрочем, не отступив от мужчины.

— Желаю, лао, — ответила она, облизнув губы.

На миг потемнело, поскольку первосвященник качнулся к ней, но отступил, сложил руки на груди и своим мягким голосом сказал, что будет ждать Нииру. Попрощавшись, она покинула Догир.

Глава 12

Киоре цедила зевки в ладошку, рассматривая вечерние улицы. Среди вереницы фонарей неспешно прохаживались люди… Эртор вел машину и развлекал ее болтовней.

— Знаешь, идея навестить дядюшку мне так пришлась по душе, Ноарике! Ты просто золото! — он смеялся, чуть запрокидывая голову и демонстрируя идеальные зубы.

— Эртор, могу ли я поинтересоваться, за что вы так не любите кардинала? Ведь, если верить истории, он спас вашу семью от гнева императора, — Киоре поправила оборку на светло-сиреневом платье, очертила рукой колено, поймав заинтересованный взгляд.

— Ноарике, никогда не стоит верить официальным версиям.

— Какой же? — изумилась она. — Ваш дядюшка — карьерист, который предал семью в обмен на сан?

— Ваша прозорливость, Ноарике, меня поражает. Вы не предсказываете будущее?

— О, очень редко и очень неточно, — отозвалась она.

— Прекрасно! Будете мне гадать сегодня!

Переговариваясь, они доехали до резиденции, и Эртора со спутницей впустил монах, поклонившись. Киоре развлекалась: заглядывала во все комнаты, бегала по саду, разувшись и задрав платье выше колен, отчего отворачивались монахи.

— Ноарике, ты прекрасна! — выдохнул он ей в шею, крепко, но нежно обнимая. — Ты идеальна, ни одна женщина так не понимала меня, ни с кем мне не было так легко… — он задел губами ухо, а руки так и вовсе нагло расползлись по телу.