Воровка для венценосного бастарда

Он бесцеремонно прошелся по спальной и бухнулся в кресло.

- А ты красивая, - заявил он, исподлобья разглядывая меня.

- Это как-то относится к делу?

- Тебе говорили, что эта спальная была комнатой моей матери?

Я промолчала. Какое отношение этот факт имеет к моей истории? Он продолжил.

- Кровать, на которой она умерла, мой приемный отец выбросил, так, что, если ты брезгливая, то не волнуйся.

- Я не брезгливая, - решительно мотнула головой.

Он вздохнул. А я вдруг удивленно замерла. Приемный отец? У графа был приемный отец? Как и у меня? Тогда, кто настоящий его отец? Я присела на кровать, оказавшись напротив него.

- Извините, граф, а кто тогда ваш настоящий отец?

Он моргнул, потом изумленно выпучил глаза, и расхохотался.

- О, Небо! В этом королевстве, оказывается, есть кто-то, кто не знает историю моего рождения. Ева, ты чудо! Откуда ты взялась? Я, кстати, не нашел тебя в списках магических статусов, а у тебя очень редкая магия.

- Я найденыш, а вот вы…

Граф нахмурился, по его лицу пробежала нехорошая, злая усмешка.

- Хочешь знать, кто мой отец? Так вот, знай. Виларион Третий. Король всея Таргандии. А я – его бастард. И потомок королевского рода Маргоров. Незаконнорожденный потомок.

Я, без прикрас, натурально, открыла от удивления рот.

- Да ну-у-у!

- Вот тебе и да ну, - буркнул он, а потом вдруг скривился. Я заметила, как по его ноге пробежала дрожь, лицо графа исказилось гримасой боли, он застонал и вскрикнул.

- Хург! Позови Дорна!

Я выбежала в коридор.

Дорн, как всегда, когда у него не было работы, сидел на кухне, поедая булочки с вареньем и беседуя со старой кухаркой.

- Дорн, там граф! У меня в комнате! Быстрее!

Мы вдвоем понеслись назад ко мне в спальную. Граф по всей видимости, потерял сознание. Его тело скрутило, а изо рта капала пена. Было просто страшно смотреть, как его било от боли, выворачивая судорогой. И, кажется, он умирал, или мне так показалось от страха.

- Икша. Сейчас, - скупо воскликнул дворецкий и вылетел из моей комнаты. Я же еще больше выпучила глаза.

Не знаю, что подействовало на меня больше – скрюченный от боли граф, или факт, что сейчас его будут поить очень плохим лекарством. Я подлетела к креслу, опустилась на колени и схватила графа за колено, интуитивно чувствуя, что боль началась именно отсюда. Мой ментальный взор окунулся в картинку… И я резко отдернула руку, в страхе выпучив глаза.