Воровка для венценосного бастарда

Скорее, это пространство можно назвать залом. Холодным, строгим, неприветливым, как и его хозяин.

У большого письменного стола граф остановился, открыл крышку красивой резной шкатулки, и вокруг разлилась негромкая музыка, а внутри затанцевала пара игрушечных влюбленных пастушков: девушки в короткой пушистой юбке чуть ниже колена и в белой блузке и парня в деревенской одежде. Музыка, звучавшая изнутри механизма, была знакома. Я напрягла память и вспомнила, что это детская песенка о хвастунишке-соловье, который так любил себя и свое пение, что однажды сорвал голос.

- Ну, что, приступим? Ты выбрала желание? Подумала? – Он подошел ближе и провел пальцем по моей щеке. – Ева, ты красивая. Могу найти тебе богатого и приличного жениха.

Я вспыхнула и резко отстранилась.

- Не надо… Себе найдите невесту.

Граф весело засмеялся.

- Ершистая. Хотя, с твоей профессией, это нормально.

- Оставьте в покое мою профессию. У меня лавка, мое имя записано в торговом реестре. Так, что…

- А по ночам ты отправляешься исполнять поручения дядюшки Флимма.

Я не ответила. Меня отчего-то зацепили его слова. Сильно зацепили, в груди поднялась обида, и я хотела сказать уже какую-то грубость, но с трудом себя сдержала.

- Не ваше дело.

- Не моё, - согласился он, и прозвучало это так равнодушно, так безразлично, что стало вдвойне обидно. Еще и эта песенка, которую я слышала в детстве, в веселом доме, где жила моя приемная мать Клотильда… И тут у меня родилась идея. Даже не знаю, откуда взялась эта сумасшедшая мысль.

- А если вы не справитесь? Как будете рассчитываться со мной? Магическая клятва потребует исполнения, и в противном случае…

- Говори, - с усмешкой, язвительно прервал граф. – Как-нибудь да справлюсь.

- Хорошо, - расплылась я в улыбке. В злой улыбке. – Навряд ли вы знаете, что господин Фловир, чью фамилию я ношу – не мой отец. Я – приемная дочь торговца.

Вартен удивленно поднял бровь.

- Действительно, я этого не знал. Слушаю тебя дальше.

- Меня нашли в заброшенном хлеву, в городке Старые Кривки недалеко от Меллинга. Я лежала в соломе, завернутая в пеленку, и всё, что было на мне – это распашонка. Пеленка не сохранилась, а распашонку я храню. На память о том, как меня выбросили… Да, еще моя приемная мать говорила, что рядом со мной лежала собака, которая грела меня. Спасибо животинке, без нее я бы околела.