Игрушка Её Светлости

Вот только до того, как вернулся его светлость, в целительскую пришли солдаты и прилизанный тип в сером щегольском костюме с красным шейным платком.

– Встать, – небрежно бросил он мне. – Капитан приказал отправить тебя мыть казармы.

Я фыркнул и отвернулся. Исполнять его приказ даже не подумал.

– Встать! – повторил он, а голос стал твёрдым.

– Я не буду тебе подчиняться, – ответил ему. – Хочу видеть герцога.

Тип моргнул, явно не ожидая такого ответа. Подошёл ближе и посмотрел на меня с презрением.

– Вставай, раб.

– Интересно, как? – спросил я, не сдержав усмешку.

Тот напряжённо сжал челюсть, глянул на меня сверху вниз и сказал:

– Приказываю, встань!

И в то же мгновение по телу пронеслась волна боли, а ошейник начал сжиматься, не давая сделать вдох. Но я терпел. Продолжал сидеть на кровати, и не позволял себе издать ни единого звука. Боль не отпускала, становилась всё сильнее, всё острее, меня будто ломало изнутри. Обжигало раскалённой лавой.

– Майлз, что же ты делаешь?! – выкрикнул вбежавший в целительскую Грант.

Он уходил за обедом, но увидев развернувшуюся перед ним картину выронил поднос с едой. Послышался грохот, звук разбитой посуды, но сам целитель не обратил на это внимание. Он быстро проковылял вперёд и схватил типа в костюме за грудки. Грант был ниже него почти на голову, потому выглядело это странно.

– Майлз, он только утром пришёл в себя. Нельзя ему сейчас приказывать, – причитал целитель.

– Тогда пусть подчиняется, – ровным тоном ответил тот, отцепив от себя руки целителя.

И посмотрел на меня. Но в ответ я только отрицательно мотнул головой. Не стану. Пусть хоть убьют.

– Видишь? – Майлз обратился к целителю, но при этом показывал пальцем на меня. – Эту айвирскую тварь нужно учить. И не мешай мне. У меня приказ капитана.

Потом снова посмотрел мне в глаза, и его взгляд не предвещал для меня ничего хорошего.

– Тащите его на хозяйственный двор, – сказал солдатам.

Они подхватили меня под руки и поволокли на выход. У меня и до этого момента было не так много сил, а после боли от приказа их совсем не осталось. Сопротивляться я попросту не мог. Но даже теперь, чувствуя себя беспомощным и немощным, твёрдо знал, что подчиняться не стану. Ни за что.