Хроники Эйенфорта. Корона огня

Выводок оказался слабым, лишь один дракон выжил. Но этого достаточно, — быстро сообщил Каэлиус.

— Что? — не понял принц.

— У вас до сих пор нет личного дракона, а Даария – единственная, кто дал потомство за долгие годы. Народ желает, чтобы у молодого принца был молодой дракон, который будет сопровождать его всю жизнь. К тому же новорожденного гораздо легче приручить.

— Дядя, предлагаешь мне попросту выкрасть детеныша? Не мне напоминать тебе, что приручение происходит не так, и дракон сам выбирает хозяина.

Каэлиус чуть наморщился, будто это его обвиняли в таком непотребстве, хотя его дракон действительно сам выбрал его хозяином.

— Я лишь пытаюсь помочь. Просто взгляни на Даарию и ее детеныша. Каждый, кто приручил дракона, однажды с чего-то начал, и тебе не стоит сидеть сложа руки.

Дамиан посмотрел дяде в глаза, такие похожие на его собственные, и кивнул, давая понять, что все же прислушается к его словам.

— Пап, ты совсем устал, — заметила однажды Тефания, когда они ужинали в своих покоях, и Эдитон едва не задремал за столом.

— Есть немного… Ты что-то говорила?

— Я спросила, когда мне можно будет дебютировать?

Едва взявший в руки вилку, Эдитон напрягся:

— С чего такие вопросы?

— Сегодня я слышала, как девочки постарше обсуждают бал дебютанток.

— Дебютируют обычно в пятнадцать. Но лучше – еще позже.

— В пятнадцать… Как Гидеону сейчас?

— Ну да.

— Я буду такой взрослой, — поморщилась Тефания.

Эдитон не удержался от улыбки.

— Конечно. Ты уже такая взрослая, хотя мне кажется, что родилась только вчера.

Не зря девочки постарше обсуждали бал дебютанток – он должен был состояться в первый день осени. Погода располагала, так что для его проведения выбрали дворцовый сад. Специально к балу туда принесли красивые декорации и надели яркие гирлянды, освещающие всю площадку.

Разодетые по последней моде, они впервые заплетали одну косу вместо двух, в знак того, что вскоре будут готовы к замужеству. Семьи, в которых были сыновья, с нескрываемым интересом оценивали потенциальных невест, а Эдитон мысленно содрогался, представляя, что однажды и на его дочь будут так же смотреть, словно она товар на ярмарке.