По лезвию ножа

— Кстати, помнишь того горе-скульптора? Ну, который тебе всякие пошлые фигурки дарил.

— Габриэль как всегда в своём репертуаре, хотя чего ещё ожидать от ангела,— усмехнулась Цветик. — Ещё как помню, паршивца. Как же его забыть? А почему спрашиваешь?

Вероника прыснула со смеху, аж слëзы на глазах проступили.

— Ты представляешь! Он где-то откопал статуэтку меня! И вручил мне, в качестве презента!

— Ту самую статуэтку? — опешила цветик. — Я думала, что ты их все извела. Где ж он раздобыл её?

— Похоже тот горемычный, что-то всё же смог сохранить.

Либо позже ещё наделал из вредность.

Весёлая улыбка не сходила с её усталого лица. Перед глазами стоял ангел, смущённо протягивающий подарок. Всё-же он слишком наивный.

Цветик весело рассмеялась от одного лишь воспоминания о том похотливом скульпторе.

— Я уже и думать о нём забыла, как на тебе! А статуэтку ту куда пернатый подевал?

— Я эту хрень не взяла, но разрешила ему себе оставить. Самый прикол в том, что, по его словам, когда он увидел это... — она задумалась подбирая слова, мама хоть и была ведьмой, но соответствовала своему имени «от» и «до».

— «Произведение искусства, решил что на меня похоже. Ты бы видела его лицо, когда я сказала, что это и есть я!

Зажмурившись, она широко улыбнулась, сдерживая себя, дабы не расхохотаться в полный голос. Горло, после бурной ночи, немного побаливало.

— Да уж, не самый удачный «подарок» он выбрал, — хохотнула ведьма, представляя себе такую картину. — Одно меня радует, что Птенчик то наш не стал Падшим..

. Слишком уж много времени он провёл на земле и до сих пор держится молодцом. Не опустился до уровня этих недодемонов... Я в первую очередь рада тому, что он жив. Твой тебе ничего не говорил?

Достав сигареты, она прикурила от спичек, что использовала для обряда.

— Мне он сказал, что Габриэль стал Падшим, и что его убили ангелы Мести. Хотя я до последнего надеялась, что это неправда. Что он мог такого натворить, Из-за чего его свергли с Небес? Пернатый тебе не рассказывал? — поинтересовалась она у дочери.

— Он хотел, но ему пока тяжело об этом говорить. Кстати о тяжести. Мам, ваза.

— Ой, точно... Совсем запамятовала, — пробормотала ведьма, поднимаясь со стула.

Она подошла к подоконнику где у неё в вазах стояли пышные букеты цветов и выбрала самую красивую фарфоровую вазу.

Вернувшись обратно, она передала её Веронике.

— Спасибо. О! Какая... Красота, — в виду своей работы, к женским штучкам она имела довольно поверхностное отношение. Очень поверхностное.