По лезвию ножа

Ведь тяжёлое чувство вины гложет душу, несмотря на то, что с того рокового дня очень прошло много лет. Ангел заметно погрустнел, но немного взяв себя в руки, спокойно сказал:

— Я обязательно расскажу тебе, но позже. Я и сам хочу с тобой поделиться, но мне тяжело. Просто дай мне время…

Парень ненадолго задумался над её последними словами, и задал вопрос:

— А где находится ваша основная база? В том же районе, где мы с тобой в прошлый раз встретились?

Она задумчиво сморщила носик, думая как много можно ему рассказать о базе.

Ненавистная работа, просто резала саму её сущность. Многие, на кого ей приходилось охотиться, были такими же как она — безвредными и невинными. Но к сожалению, она не могла пойти против контракта, и ошейник неволи душил её.

— Ну скажем так, рядом, но дальше. Пока не могу тебе сказать точное местоположение. Уж извини, но в этом плане я тебе пока не доверяю.

Габриэль лишь усмехнулся, что-то пробурчав себе под нос, и глядя на звёздное небо.

— Короче говоря, для нас настали не лучшие времена… Но я не собираюсь прятаться, как крыса.

— Они и раньше не были блистательными… Ладно, Пернатый. Прорвёмся! Где наша не пропадала!

А горизонт всё светлел, звезды стали сливаться с утренним рассветом, и с моря подул прохладный ветерок.

— Тебе кстати, от мамы привет.

Вероника стала отряхивать ноги от песка, и натягивать на них чулки. Только сейчас она заметила, что капроновое полотно, было усеянное стрелками и дырками.

Габриэль поднялся, отряхиваясь от песка, но услышав последние слова Вероники, как-то шокированно уставился на неё:

— Твоя мама жива? Ты же говорила, что Кирилл её сжёг…

— Пернатый, ты меня плохо слушал. Я сказала, что ей оторвали и сожгли руку. Всё, что мне досталось, в устрашение, это маленькая горстка пепла, — нету смысла убиваться по потерям прошлого, потому Вероника говорила об этом легко и просто.

Лукаво прищурив глаза, она растянула губы в ехидной улыбке. Пока есть возможность, надо ещё одну дорогую сигаретку заточить, а то поганцы из группы сопрут.

Им хорошо платили за их «рабство», но не смотря на это, у каждого были свои причины экономить или откладывать. Так что, когда кто-то всё же расщедривался на что-то дорогое, надо было делиться. Негласное, но общепринятое правило.