По лезвию ножа

— Мне тоже сказали, что ты мёртв.

Она взяла маленький окурок, и сжав его в кулачке, развеяла уже мелкий пепел.

— В нашу последнюю встречу, я хотела тебе сказать, что на нас вышли ведьмины фанатики. Хотела попросить помощи. Но ты был так поглощён своими делами, что я промолчала.

Вспоминать те страшные дни не хотелось. Однако воспоминания вспыхивали перед глазами обгоревшей киноплёнкой.

— Нам с мамой пришлось попотеть, скрываясь от них. Но им кто-то помогал... — отведя взгляд в сторону, она с трудом продолжила, — кто-то из ангелов.

Снова повернувшись к другу, девушка расплылась в злорадной улыбке:

— Я тогда даже на тебя подумала.

Слова Вероники лезвием прошлись по его сердцу. На душе появился неприятный осадок.

«Всё время.. Всё это время она нуждалась во мне. Я ведь был ей нужен! А вместо того, чтобы помочь ей, я прятался от братьев, как трусливый шакал... » мысленно сокрушался ангел.

Габриэль весь побледнел и моментально переменился в лице. Он смотрел на неё с сожалением и с некой долей обиды.

«Интересно, последнее она сказала шутки ради, иди всерьёз думала, что я к этому причастен?»

Он хотел было в отместку броситься колкой фразой, но вовремя прикусил язык. Вместо этого, тихо произнёс:

— Ты же это сейчас не всерьёз? С чего ты вообще взяла, что я или кто-то ещё из ангелов могут быть к этому причастны?

Улыбка спала с женского лица, но взгляд всё-равно оставался злым и цепким.

— Странности начались, когда ты всё реже стал приходить, а через три дня, после твоего ухода, в деревне появились странные люди.

Когда солнце окончательно угасло, в наступившей темноте мерцали ненавистью янтарные глаза.

— У их предводителя был кусочек ангельского щита.

Лицо Габриэля вмиг стало серьёзным. Ангел нутром чувствовал повисшее между ними напряжение. Его начала сильно раздражать внезапная неприязнь Вероники, да ещё обвинения в его адрес.

— Я что-то не понял, ты сейчас открыто обвиняешь меня? — его голос отозвался холодной сталью, а взгляд стал отрешённым.

Раньше его было крайне сложно вывести из себя. Последние громкие события сильно изменили ангела и он уже далеко не тот, каким был раньше. Он стал раздражительным, замкнутым в себе. О прежней открытости парня не могло быть и речи.

«Пернатый злится? Какая прелесть».

Брезгливо фыркнув, Вероника снова отвернулась от ангела. Голова болела, а его медленный мыслительный процесс раздражал.