Тринадцатый день

Матросы, переговариваясь, разошлись, по своим местам и началась обычная морская работа. Груз перетаскивали на судна, команду мавров пересадили на суденышко Хасана. Вскоре она, подняв парус, вышла в море.

После обеда Яна зазвал к себе Антонио.

-Присядь, - махнул рукой на стул возле окна и налил в стаканы ром. Он был как-то взволнован. Совсем необычно для хладнокровного и жесткого капитана. Ян напрягся. Отпив глоток от своего, Антонио взглянул на него с настороженностью. Глубоко вздохнул.

- Ян. - медленно поставил стакан на край стола, - я хотел бы сделать тебе неожиданное предложение.

Помолчал и вновь вздохнул, будто на что-то решался.

- Дело в том, что я думал об этом всю ночь и решил усыновить тебя и сделать наследником. Я очень богат, мальчик мой, очень. А оставить некому. А ты мне стал почти родным, особенно после недавних происшествий.

Ян открыл рот от удивления, потом поперхнулся, глотнув вина, и закашлялся.

- Я не понял, капитан, - прохрипел Ян. - Но вы же знаете меня все ничего, а уже такие привилегии.

Может быть, вы ошибаетесь и я не достоин вашей доброты.

- Достоин, - кивнул Антонио, - и теперь просто уверен. Я не знаю твоего отца, но хотел бы стать вторым. Если ты разрешишь.

- Я не только разрешу, я почту за честь стать вашим сыном, капитан!

Он встал и поклонился. Антонио протянул ему ладонь. Тот пожал и сел. Помолчав и выпив по глотку, капитан продолжил:

- А сейчас о самом главном. Здесь, на острове находится то, с чем ты уплывешь в Итэлию. Это все твое. Возьмешь пиратский корабль, моего шкипера и троих матросов на свое усмотрение.

Шкипер в курсе. Он приведет судно в порт, поможет набрать команду и посоветует, как продать сокровища. Захочешь, будешь плавать и работать как я, захочешь, купишь себе дом и будешь жить на земле. А я буду наведываться к тебе и радоваться внукам, коих ты мне подаришь на старость лет.

Он мотал головой и улыбался своим словам. Вот об этом и были его мечты, о семье, о внуках, пока еще эфемерных.

- Но, капитан, вы и без богатства станете моим отцом и, если даст святая Мадонна, и дедом.

Я не могу принять ваши деньги, мне совесть не позволяет. Вот так сразу. Как-то неправильно все это, - стушевался Ян.

- Эх, мальчик мой, - Антонио скривился, - если бы ты только знал, что в мире нет ничего хуже одиночества. Я как подумаю, что вскоре не смогу вбегать на мостик, так сразу хочется в волны, только жаль, что моя команда, что плавает со мной уже много лет, будет бедствовать на берегу. Вот и тяну лямку.