Последний из рода Тсурэ

- А ты?

- Я?

- Ты вернешься к нему?

Наятэ не удержалась и фыркнула абсурдности этого предположения.

- Это не я его бросила, так что… едва ли он пожелает, чтобы я вернулась. Я хочу спасти его вовсе не из расчета, что он передумает.

- Но у меня все равно ни единого шанса, верно?

Наятэ удивленно посмотрела на него, а затем – виновато – на его отражение.

- Извини, - она не хотела давать ему ложную надежду. - Я ведь тебя не знаю. Не знаю, что из того, что я вижу – это действительно ты. Поэтому я не могу ответить на твой вопрос.

Кэн не был уродом, как и Дирк, на которого неуловимо был похож. Несмотря на простое происхождение, в Кэне чувствовалась порода, которая вполне могла быть наследством его отца, возможно – аристократа из семьи Тсурэ, и природа не обделила юношу внешними данными. Кэн явно запустил себя, но при достаточной мотивации вполне мог набрать хорошую форму и стать мечтой девушек. Ведь мешала этому исключительно неуверенность юноши в себе, а отнюдь не отсутствие природных данных.

Но был ли у них с Наятэ шанс сойтись? Она сомневалась. Кэн стал первым юношей, кто понравился ей после расставания с Данэлом – но лишь потому, что выглядел и вел себя, как Тсурэ. Вернувшись в собственное тело, он наверняка утратит всю привлекательность для нее. Наятэ это понимала. И Кэн, к своему сожалению, тоже.

И к своему стыду, Наятэ не испытывала ни малейшего интереса к дальнейшей судьбе Грейма. Она думала о времени, которое наступит, когда Данэл вернется - и в ее мыслях царил лишь он, Академия, которую она уже третий день как прогуливала, дом и любимая подруга Каттаи, которой она поведает всю это страшную и захватывающую историю.

А вот Кэна в этих ее мыслях не было.

И каким-то непостижимым образом он это понимал, потому что больше не пытался ни о чем ее спрашивать. Если накануне он только и делал, что говорил, иногда давая Наятэ возможность вставить вопрос или попросить уточнение, то сегодня его красноречие иссякло. И даже вид столицы, открывшийся его жадному до новых впечатлений взору, ничуть его не подбодрил.

Словно он заранее знал – ничего хорошего его не ждет.

Глядя на подавленного юношу, Наятэ решила, что, как только все закончится, непременно покажет ему столицу – так же, как он показал ей свой город. И обязательно попробует с ним подружиться. И попросит отца – а он не откажет, потому что любимая дочь не так уж часто обращается к нему с просьбами – чтобы Ортевис принял участие в судьбе юного простолюдина.