Последний из рода Тсурэ

Ее щеки алели от смущения, а сама она время от времени начинала извиняться. Но Данэл не мог сердиться на нее. Более того, он не чувствовал гнева даже в отношении дядюшки, который сознательно ввел в заблуждение Наятэ. Другое дело, что цель этого Данэл не понял. Но думать об этом не хотелось. Он был счастлив, что Наятэ больше не сторонится его, что недоразумение разрешилось.

- Тебе следовало сразу спросить меня об этом, - заметил он, когда Наятэ умолкла.

- Я боялась, что ты все подтвердишь, - призналась девушка.

- Я не сделал ничего, чтобы заслужить твое доверие, - легкомысленно отмахнулся он от ее извинений. - Могу я еще кое-что спросить?

- Конечно.

- Твоя мама… она ведь не знала, кто я, верно?

- Верно. Однажды она велела мне держаться подальше от Тсурэ, поэтому я не решилась сразу ей сказать…

- А теперь?

- После того, как ты ее спас? – девушка наконец-то улыбнулась. - Без восторга, конечно, но против тебя она не возражает.

- С ее стороны было бы некрасиво возражать, - хмыкнул Данэл и добавил безо всякого перехода: - Прости.

- За что? – искренне изумилась Наятэ.

- За то, что я не обычный человек без мрачных тайн.

- Но ведь это не твоя вина, - она улыбнулась очень нежно. - И ты дорог мне вместе со всеми твоими мрачными тайнами.

- И ты больше не будешь меня избегать? – Данэлу перехватило горло от трогательности ее признания, но он совладал с наплывом нежданных и таких непривычных чувств.

Хотя в присутствии Наятэ делать это было с каждым разом все сложнее.

- Не буду, - торжественно пообещала она. - Данэл. Спасибо тебе. За этот разговор… Я просто с ума сходила от всех своих сомнений…

- Рад, что все прояснилось, - перебил он мягко. - А если вдруг снова возникнут сомнения – смело спрашивай.

Наятэ кивнула, и Данэл видел, как заметно она повеселела и успокоилась. На миг он ощутил печаль от мысли, сколько еще ей придется страдать из-за него. И едва сдержался, чтобы не признаться о существовании спора прямо сейчас.

И Данэл отложил трудный выбор на более позднее время, потому что сейчас хотел только одного – чтобы Наятэ искренне улыбалась. Поэтому он аккуратно увел разговор от сложной темы, которую сам и поднял, вместо того, чтобы оскорбиться тому, в чем девушка его обвинила.