Последний из рода Тсурэ

Она слышала распоряжение Данэла и снова чуть не расплакалась – даже в своем тяжелом состоянии он способен думать о ком-то, кроме себя! Ей хотелось пойти за ним, убедиться, что ему помогут, что с ним все будет в порядке – но она понимала, что не имеет на это права. Его люди не знали ее и едва ли позволят девушке подобное самоуправство на их вотчине. К тому же, время позднее, мама ждет, и надо бы вызвать такси, возможно, незнакомый мужчина, чьим заботам ее поручили, поможет ей добраться до дома.

Наятэ настолько не ожидала ничего плохого, что даже не поняла, что это за странная черная штуковина появилась в руке клановца. А затем догадалась. Огнестрел. Немолодой темноволосый мужчина, чем-то неуловимо похожий на Данэла, угрожал ей оружием.

- Не дергайтесь, юная дама, - посоветовал он. - Проходите в дом.

Вцепившись в сумочку, с замирающим от ужаса сердцем Наятэ подчинилась. И снова ей оказалось не до красот особняка, хотя внутреннее его убранство определенно заслуживало восхищения и любования.

- Ронас, что ты делаешь? – незнакомый голос заставил девушку вздрогнуть и остановиться.

- Данэл велел мне позаботиться о гостье, - сердито ответил ее сопровождающий.

- Знаешь, он явно не имел в виду вот это.

Наятэ обернулась и увидела, как юноша – ненамного старше Данэла, но так же неуловимо похожий на него, как и названный Ронасом, отнимает у мужчины огнестрел.

- Данэл ясно дал понять… - начал было он.

- Данэл не стал бы отдавать двусмысленные приказы, - возразил юноша. - Иди, проследи, чтобы там все было в порядке, а о гостье позабочусь я.

- Только не вздумай выпускать ее до соответствующего распоряжения, - предупредил Ронас сурово – и удалился.

Юноша проследил за ним взглядом, а потом повернулся к Наятэ и улыбнулся:

- Здравствуйте. Мое имя – Дирк Тсурэю.

- Здравствуйте, я – Наятэ, - слабым голосом, все еще объятая ужасом, ответила девушка.

Дирк убрал отнятое у Ронаса оружие, но Наятэ понимала, что достать его он может в любой момент. Она чувствовала себя в ловушке, и последние слова Ронаса отнюдь не способствовали ее успокоению.