Стихия - Огонь

- Хатханг, – тихо проговорил маленький козерог, обращаясь к Веронике, и в его голосе слышалось уважение и нескрываемая печаль. – Мать говорила, что раньше каменные быки ходили по лесам целыми стадами, а теперь никого не осталось. Он последний.

Козерог и каменный бык стояли друг напротив друга, не проронив ни звука, как два изваяния. Сильваер казался букашкой на фоне рогатого великана, но он нисколько не утратил царственности и великолепия.

Живая громада пошевелилась, развернулась и так же неторопливо отступила в лес.

[1] Брат (Frater лат.)

Глава 2. I Западня

Вероника открыла глаза и поёжилась от холода. Наступило утро, только рассвело, высоко над головой в туманном воздухе чернели неподвижные призрачные ветви деревьев. Тишину потревожил далекий и невнятный звук, похожий на заунывный металлический вой. Козероги навострили уши, оказывается они проснулись раньше и уже бродили по поляне объедая кору и обкусывая тонкие покрытые зеленеющими почками ветви.

Громовой раскат прокатился по лесу и отразился двойным эхом от скал… Затем все повторилось.

Ручеек, прихрамывая подался к краю леса и замер, неотрывно смотря в чащу:

- Ты слышал это Великий Отец? Они пришли в лес!

- Да, они пришли. – с каким -то странным выражением повторил Сильваер. – И мы должны идти.

- Куда? – Вероника поднялась на ноги стряхивая с себя прилипшие сухие листья. По ее мнению, лучшее что они могли сделать - оставаться здесь, почти у самого подножия гор. Кто-то вряд ли зайдет так далеко, тем более маленький козерог еще очень слаб…

- Туда.

- К ним?! Это смерть! – Ручеек задрожал от страха.

- Да к ним, Фратер. Сегодня они пройдут повсюду, но мы можем не опасаться, они ищут не нас.

- Сильваер, - встрепенулась девушка, - а кого они ищут?..

Козерог не ответил, он отвернулся и медленно пошел в чащу на встречу шуму и грохоту, Веронике и Ручейку пришлось следовать за ним.

Над лесом с тревожными криками начали взмывать стаи птиц.

Маленький козерог задрожал и остановился, но Сильваер продолжал идти вперед, он высоко нес свою рогатую голову и ступал плавно и бесшумно. Грохот усиливался, в общей какофонии уже различались громкие отрывистые крики, топот, бряцание железа о железо, одиночные выстрелы, продолжительный трубный зов.