Проклятие академии Старквуд

— И что мне теперь делать?

— Возлюбленный твой заметил зелье в табаке?

— Нет… По-моему, он даже выкурил уже пару трубок.

— Ну вот, значит, скоро у тебя появится очень даже надежная защита от всяких нежелательных колдунов. Не переживай. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Она тяжко вздохнула, согласно кивнув.

Что за гадский незнакомец! Испортил такое важное событие! Дженна радоваться и плясать от счастья должна — ведь Элазар уже практически в ее руках. Все получилось, план приведен в жизнь. Но отчего-то, ей не было радостно.

Глава третья

Исключая упрямство, коего хватало у обеих, Игрит и Дженна были полной противоположностью друг друга. Насколько смелая и пробивная была одна, настолько же робкая другая. Дженн любила колдовать, изучать новые заклинания, даже не боялась пересекать черту дозволенного, обращаясь к тёмной магии. Ее подруга же увлекалась зельями, любила природу и практиковала исключительно то, что позволялось учебной программой Старквуда.

Даже во внешности они кардинально отличались. Зеленоглазая шатенка с точеной фигуркой и высокая, худощавая блондинка с карими глазами.

Противоположности притягиваются — это основная причина их долгосрочной дружбы. Но самое интересное, что за прошедшие годы Дженни умудрилась посеять в своей добропорядочной противоположности семена своих недостатков. А может, достоинств, сложно пока судить. Ведь именно Игрит помогла ей с порошковым зельем, которое должно навечно привязать Элазара.

Поэтому и чувствовала себя не в своей тарелке на протяжении всей подготовки Дженн. Отговаривать взялась в последние дни — спохватилась, что следы темного колдовства коснуться ее незапачканных нарушением правил рук.

А теперь, когда всё намеченное вроде как практически достигнуто, и Дженни вернулась наконец в родную комнату, подруга решила, что самое время паниковать.

— О, Моргана! Это же теперь он околдованный будет… Ректор! Мы ректора околдовали! — то шептала, то брала высокие ноты Игрит, вышагивая из угла в угол их общей спальни.

Дженн сидела на своей кровати, умытая, одетая в ночную сорочку и совершенно безразличная к разворачивающей на ее глазах истерике. Проводя блондинку взглядом несколько раз с одной стороны в другую, не выдержала, прерывая плачь.

— Не мы, а я.