Предназначенная

Пока никаких новостей. Что было у диких?

— Я рассказал, что случилось с их альфой. Двое оборотней с моего разрешения покинули резервацию и забрали Джака. Вожаком ему не быть. Сломанный позвоночник не позволит. Но своего они не бросят.

— Им что-нибудь будет за нападение на нас?

— По их словам это была честная схватка.

— И ты им поверил?! — возмутилась я.

— Разумеется, нет. Но я – человек. Дела оборотней не в моей компетенции, особенно разборки между альфами. Рейден придет в себя и сам решит, как поступить.

— Значит, им ничего не будет. Рейден вряд ли станет ворошить это дело. Слишком много в нем личного.

— Ты сама ответила на свой вопрос, — развел руками Айзек.

Он попросил меня рассказать в подробностях о событиях в резервации, что я и сделала.

— Не понимаю, почему дикие не тронули меня, когда я заслонила собой Рейдена? — закончила я историю вопросом.

— Разве в пансионате это не объясняют? — удивился Айзек.

Я мысленно обругала себя. Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу.

— В пансионате в основном учили, как не быть волками, — выкрутилась я.

Айзек кивнул, принимая объяснение, а потом восхитился:

— Ты рисковала ради Рейдена, ничего не зная? Вот это смелость! Тут все просто: ты – самка. Дикие берегут самок и не нападают на них. Плюс Джак наверняка запретил тебя трогать. Все же ты дочь его брата. Родная кровь.

Я кивнула. Оба объяснения походили на правду. Подозреваю, в моем случае сработала и первая, и вторая причина.

— Тогда я не понимаю другого, — произнесла задумчиво.

Айзек нахмурился:

— Видимо, серый из городских. Вы куда проще относитесь к традициям и частенько их нарушаете.

Я замолчала. Мне было над чем подумать. Наверное, Рейден посчитал серого союзником диких. Если это так, то в заговоре участвуют и дикие, и городские оборотни. А главное совсем не обязательно покидать резервацию, чтобы устроить апокалипсис в городе. То, что граница не нарушалась, еще не говорит о том, что дикие не замешены в заговоре.

Скрипнула дверь, прерывая ход моих мыслей – вошел врач.

— Как он? — я тут же вскочила на ноги.

— Время покажет, — врач устало потер переносицу. — Раны глубокие, к тому же этнарх потерял много крови. Я наложил немало швов, теперь вся надежда на регенерацию оборотня. Я со своей стороны сделал все, что мог.

— К нему можно? — спросила почему-то шепотом.

— Разумеется. Он в сознании.