Ученица и наездник. Небесная академия

А у этого что-то жесткое, даже жестокое есть в лице.

Приобняв долговязого за плечо, красавчик повел его вниз, к хозяйственным постройкам. Я проводила студентов хмурым взглядом.

Наверное, нужно радоваться, что всё закончилось так просто. Они могли бы издеваться надо мной еще долго, а может, и применить силу. С недоумков станется…

Однако сердце отказывалось успокаиваться и билось в груди. Сколько еще подобных сцен меня ждет?

Подавив трусливое желание вернуться в комнату и запереться, я не торопясь зашагала туда, куда и собиралась раньше – в Библиотечную башню.

– Прости, не хотел напугать, – парень обогнал меня и дружелюбно улыбнулся. – Ты правда та-хей?

Он был пониже своих товарищей, и во внешности было меньше аристократичности, как если бы мельника нарядили в дорогой костюм. Вроде бы всё чин по чину, но широкие плечи, открытое загорелое лицо и нос картошкой не замаскируешь никакими шелками.

– А кем я еще могу быть, по-твоему? – неласково осведомилась я, подозревая, что впереди ждет новая очередь издевок.

– Извини, – смутился парень. – Я вечно как брякну невпопад… Не хотел обидеть. Просто не видел тебя на вступительных экзаменах и удивился, что на курсе будет девушка. Меня зовут Уин. А тебя?

Я неуверенно посмотрела на широкую и мозолистую ладонь, протянутую мне для рукопожатия. Это точно была не рука аристократа. Они лишний раз пальцем шевельнуть не хотят, а незнакомец передо мной работы не чурался.

– И снова прости, – уже третий раз повторил он, неуверенно засмеявшись. – Не знаю, как тут правильно здороваться с девушками. Мне сказали, что вас мало и что преподаватели разницу между мужчинами и женщинами не делают. Дескать, грифоны под нас подстраиваться не будут, поэтому и нормы для всех одинаковы. Хочешь учиться на наездника – честно их выполняй.

– Я тоже не знаю, как здесь принято, – призналась я, пожимая ладонь, и мысленно упрекнула себя, что следовало получше расспросить Силвейна о негласных правилах академии.

– Я и сам не благородных кровей, – поделился Уин. – Мой отец в детстве пас овец, а потом разбогател на торговле шерстью. Он всегда говорит, что мы не должны забывать своих корней. Даже титул себе покупать отказался, хотя денег хватает. Сказал нам с братьями, что если мы хотим, то сами должны заработать себе состояние.