Возлюбленная некроманта. Новый год по-ведьмински

А мне было просто хорошо, просто радостно, и хотелось растянуть эту радость на как можно дольше.

– За нас, – поддержала смутившаяся до розовых щёк я.

Не отрывая взгляда от глаз друг друга, мы поднесли бокалы к лицу и одновременно сделали глоток... вино оказалось удивительно лёгким, искрящимся, почему-то напоминающим солнечные лучики. Я и сама не заметила, как допила всё до капли, смутилась сильнее и неловко оправдалась:

– Пить хочется.

Риаган тепло улыбнулся в ответ, ничуть не осуждая, забрал мой пустой бокал и тут же вручил точно такой же полный.

– За нас, – подняв второй свой, объявил торжественно.

– Только что же было, – и почему я снова так широко улыбаюсь?

– Я готов любоваться твоей улыбкой всю жизнь, – вдруг совершенно серьёзно признался некромант, словно выпил не бокал, а несколько бутылок, и алкоголь сильно ударил ему в мозг.

Я опустила голову, силясь скрыть смущённую улыбку, но я бы солгала, сказав, что его слова мне неприятны или безразличны.

Мне было так хорошо. Мне было так волшебно!

– За нас, – произнесла негромко, поднимая сияющий взгляд.

Мы выпили вновь. В этот раз я прикрыла реснички и отчётливо ощущала, как с каждым глотком по телу разливается приятное тепло.

– Давай ещё потанцуем? – предложила, когда некромант забрал у меня и этот до капли опустошенный бокал.

– Как пожелаете, моя леди, – волнующим до мурашек голосом ответил Риаган и взял меня за руку.

Мелодии сменялись одна за другой, чередовались танцы, и мы кружились, окутанные волшебством, и плясали под весёлый смех себя и всех вокруг, кто тоже танцевал, но когда заиграли незнакомые мне духовые и ударные мотивы родом явно из Хайрассы, я отступила – драконьих танцев я не знала ни одного.

– Это ртагах, – Риаган мгновенно оказался рядом, раздосадованно скривился и признался, – сложный танец с ведущей женской партией. Выпьем?

– Лучше на воздух, – попросилась, беря его за руку, и попыталась увести за собой из толпы.

Но некромант каким-то образом оказался впереди и вывел меня сам, причём перед ним все сами невольно расступались.