Золушка для инквизитора

Меня зовут Дина, назначена вашей помощницей на время вашего пребывания тут.

— Кто распорядился? — не поняла я.

— Храэн Лоренсо, — с серьезным видом повторила девушка.

— Маркус?

— Ну разумеется. Храэн Маркус Лоренсо, — холодно произнесла девушка, глядя на меня как на умственно отсталую.

И с таким пафосным видом она это произнесла, что я не выдержала и прыснула от смеха, но тут же прикрыла рот ладошкой и сделала вид, что закашлялась.

Веснушчатая Дина, видимо, поставила на мне крест как на убогой и юродивой и, кажется, с трудом сдержалась от того, чтобы не возвести глаза к потолку.

— Идемте, хра́эна Родионова, — поманила она меня за собой.

А-а-а, это у них местное выражение типа «господин-госпожа», что ли? Даже не знаю, что хуже — быть храэном или храэной... По мне так один хрен.

Чем дольше я шла по коридорам, тем сильнее осознавала, что похитил меня, по всей видимости, очень не бедный маг. У бедных в домах нет такого количества комнат, что после десятой начинаешь сбиваться. Да и прислуги нет, которая снует туда-сюда толпами (вместо того, чтобы работать) и смотрит на меня с подозрением.

Мои покои были огромны, одна только ванная комната в них занимала метров десять. Солнечный свет лился через огромные окна и заливал комнату. Я потрогала кровать под белоснежным балдахином, бархатную обивку стульев, резной трельяж. Заглянула в платяной шкаф, в котором можно было поселиться при желании.

Неплохо...

— Вам приготовить ванну сейчас или попозже? Я вас помою, — уточнила застывшая в дверях служанка, оглядев меня с сомнением.

Видимо, раздумывала, а можно ли в принципе отмыть это чудовище. Вся грязная, в речной тине, со спутанными мокрыми волосами. А босые ноги — вообще закачаешься. Запах стоял соответствующий.

— В смысле?

— Я спрашиваю, когда могу приготовить ванну, чтобы помыть вас.

— Я и сама могу помыться.

— Исключено, храэна.

Я уставилась на служанку так, будто она только что предложила мне разделить одно ложе на двоих. Жизнь не готовила мне к тому, что придется убеждать человека в том, что он НЕ ДОЛЖЕН меня мыть.

Внезапно я задумалась: а Маркуса тоже моют служанки? По очереди или всей толпой? А что, они у него молоденькие, ладные, худенькие. Не жизнь, а сказка!

Странное чувство поселилось в груди. Нет, не ревность, скорее — раздражение. Мне не нравилось это место, мне не нравились здешние обычаи, мне не нравилось, как плотоядно осматривает меня Дина.