Легенда Жемчужного озера

—Тебе бы помыться, Алек, — боюсь даже представить, какое из мест у Лурда железное, что он так спокойно сказал это самому капитану Королевской охраны.

Ревон поморщился.

—Подождет, Корне́лиус. И лекаря тоже звать не стоит, я в норме.

—У тебя удивительная способность притягивать неприятности. Кто-нибудь пострадал?

—Пожарные работали слажено, поэтому огонь удалось потушить быстро, несмотря на его масштабы. Пострадавших нет, — отрапортовал капитан, глядя куда-то перед собой. Возможно он прокручивал в голове все минувшие события, будто они происходят прямо здесь и сейчас.

—Что горело?

—Сначала чучело, но что-то пошло не по плану, и загорелся сарай, затем огонь перекинулся на деревья, а дальше эффект домино, — Ревон поджал губы. – Нельзя детей оставлять без присмотра.

—Согласен, а то они начинают проявлять творческую инициативу и изображать потерю чувств, — Лурд многозначительно глянул в мою сторону.

Уголки губ капитана медленно поползли вверх. Ох, он тоже догадался, что сознание я не теряла. Как стыдно, боже мой! Вместо смиренного взгляда и полного раскаяния, я припечатала:

—Или находить несуществующие болезни у своих адептов.

Мой дьявольский прищур заставил Лурда расхохотаться. Аллергию на грубые приказы я ему не прощу. Ревон ограничился смешком.

—Она меня изведет, Алек. Эта смерть будет на твоей совести, если не заберешь ее с собой.

—Признаться, не понимаю твоей паники, старик. Дело почти наверняка пустяковое…

—От осторожности голова не болит.

Милые голубки, но я уже начинаю злиться.

—Так что за дело, капитан? – поторапливаю собеседников, потому что каждая минута на счету, а мы тут чаи гоняем вместо того, чтобы быстро прояснить ситуацию.

Капитан Ревон вытащил из кармана своего запачканного камзола помятый лист бумаги и передал его мне. Это оказалось небольшое письмо, подписанное самим графом Монте́й, быстро, неаккуратно, словно адресант находился в состоянии крайнего возбуждения.

—“Алек, дражайший друг мой! – начала я читать вслух, но осеклась, глянув на капитана. Тот медленно моргнул, позволяя продолжить: — «Смею беспокоить Вас, поскольку дела, вынуждающие меня писать это письмо, касаются вопросов жизни и смерти.

Некто задумал страшное деяние, открывающее путь к древнему и очень опасному проклятию. Оно уже начинает сбываться – в городе все чаще слышится вой жемчужных волков, и страшно представить, какую силу обретет это проклятие, если не останется достойного стража! Чувствую, мое время на исходе... Смерть нависла над всеми нами.