Легенда Жемчужного озера

--Хочешь знать, почему я отказалась выходить за тебя? – взревела я, грозно тыча в него пальцем. – Потому что ты предал меня, Тео, и дело не только в лошади, проигранных скачках, розгах и попытке меня прикончить на учениях!

Густые брови Теостана сомкнулись на переносице.

--О чем ты вообще говоришь, Марджори? Я никогда не…

--Ты спас меня тогда, чтобы самому убить, да? Ты не дал мне покончить с собой, потому что уже тогда хотел лично вонзить мне нож в спину? За что, Тео?

--Я бы никогда не причинил тебе вреда, Марджори! Все твои обвинения – не более чем детский лепет, рассуждения, построенные на догадках воспаленного мозга.

--Ах, вот оно что! Именно поэтому я бросила тебе в лицо обручальное колечко. Ты трус, Тео.

Он тяжело дышал, неотрывно глядя в мои глаза. Мы стояли в тускло освещенном коридоре друг напротив друга и кожей чувствовали, как накалился воздух вокруг.

--Мне жаль тебя, Марджори, -- треснувшим голосом шепнул Тео. -- Ты сама себя вгоняешь в могилу своим отвратительным отношением к людям.

Что-то горячее, мокрое скатилось по моей щеке к пересохшим губам.

-- Плевать на тебя, и уж тем более на твою благоверную, Тео. Мне никто не нужен. И не надо меня спасать. После этого дела я уйду служить в Белую гвардию, и мы больше никогда не увидимся.

Голос предательски задрожал, подгоняя груду тяжелых, как булыжники, слез.

--Так отчаянно ищешь смерти, что готова убить себя чужими руками, раз своими однажды не получилось. Поэтому ты оборвала все связи? Чтобы некому было тебя оплакивать? Чтобы твой труп кинули в общую могилу, к которой не придет ни один человек? Ты подвергаешь себя опасности, испытывая Смерть, но делай это так, чтобы не утянуть других за собой, Марджори.

Не дав мне слова вставить, он круто развернулся и кинулся прочь, оставив меня устало сползать по холодной шершавой стене.

Глава 18

Вьюга, к счастью, стихла. Провожу ладонью по запотевшему стеклу, но, осознав всю тщетность своих попыток, решаюсь отворить окно, впуская ледяной колючий ветер. Темно-фиолетовое небо низко склонилось над белесыми крышами домов, попутно лаская тучами кроны заснеженного леса. Город застыл в молчаливом спокойствии и, укрывшись сверкающим пушистым ковром, мирно уснул.