Черные Крылья

То вытягивались и становились тонкими, как усы, то втягивались, делаясь похожими на отвратительные личинки с круглыми ротовыми отверстиями.

— Вкус-сная, — прошипел он и присел, собираясь прыгать.

Моё тело среагировало первым. Именно так, как я делала это сегодня на физкультуре: с места, наклонив корпус вперёд и широко раскинув руки. С внутренней стороны рук что-то щёлкнуло, расправилось и срослось с рёбрами. Изменения отозвались вспышкой боли, от которой заорала бы, управляй я своим телом. Может, даже испытала бы болевой шок.

Но сейчас оно жило само по себе, и из меня не вырвалось ни звука. Моё сознание могло лишь наблюдать и переживать.

Тело стало необыкновенно лёгким, руки удлинились в два раза, если не больше. Хотя какие руки? От них мало что осталось похожего. Большие пальцы вывернулись перпендикулярно ладоням, заострились и покрылись твёрдой коркой. Три средних пальца удлинились, усохли и нарастили когти, а мизинцы вытянулись ещё на полметра, как спицы, образуя с локтевыми и плечевыми костями жёсткий каркас для тонких, но прочных крыльев.

Паук метнулся в сторону от шипов, в которые превратились мои большие пальцы, и собрался снова прыгнуть на меня. Будь я обычным человеком, моя участь была бы решена. Но невероятно сильные ноги оттолкнулись от пола, а руки-крылья сделали мощный взмах. Тело взвилось под потолок, затем развернулось и ринулось вниз, на мягкую паучью спину. Кожа чудовища лопнула под моими шипами, как переспелый фрукт. Монстр развернулся, пытаясь достать до меня, но не успел.

Крылья резко дёрнулись, освобождая шипы от мерзкой плоти и отбрасывая паука подальше.

Раненый монстр тонко и пронзительно заверещал на недоступной для человеческого уха частоте. Но я слышала его боль и ненависть. От паучьего крика замигали и погасли все фонари в соседнем дворе. Однако темнота не стала помехой для моих глаз. В новом облике я видела даже лучше, чем днём. Паук внизу крутился волчком, разбрасывая мерцающую зеленоватую жидкость. У стены лежала его жертва.

Как и женщина в башне, она выглядела высохшей мумией, которая смотрела на меня и скалилась отвратительной ухмылкой. Ещё недавно она жила, радовалась и горевала, мечтала и разочаровывалась. А сейчас стала тленом из-за твари, объявившейся в нашем мире и не имеющей никакого права здесь находиться. Гнев захлестнул меня с такой силой, что в глазах потемнело.

— Сгинь! — рявкнула я на паука.

Вместо слов из меня вырвался визг с тёмным облаком.