Черные Крылья

Теперь же с интересом смотрела на то, как изменились оба. Королева по-прежнему выглядела безучастной, но в ней отчётливо проступали черты Юди. И губы поджаты так, как делала моя подружка, когда она о чем-то задумывалась. Только у Юди это было кратковременным состоянием — скорость её мыслительных процессов иной раз даже зашкаливала, а вот Королева пребывала в этом состоянии постоянно.

Отец поспешил убрать руку с её колена, заметив мой взгляд.

— Я хочу, чтобы ты ехала рядом, — приказал он.

— Зачем?

— Зачем? — удивился Король.

— Разве недостаточно, что я так хочу?

Я задумчиво посмотрела на ржавое небо и такую же ржавую пустошь. Мы были в центре земель Ведьмы, но когда увидим её замок, зависит только от неё. Если не захочет встречи, то так и проездим впустую, пока запасы не кончатся. Поэтому я хотела форсировать события, но не видела смысла посвящать в это отца. Он начнет спорить, а я всё хорошо продумала и не собиралась ничего менять. Пожалуй, можно сейчас и начать. Я и так долго медлила. Не могла решиться.

— Я не боюсь твоего гнева, отец, так как до сих пор в полной мере испытываю его на себе, — язвительно заметила я. — А уважения, извини, ты не заслужил. Так что, да — недостаточно.

Его щека дёрнулась.

— Жестоко. Могу спросить, почему ты считаешь, что я на тебя гневаюсь, Оника?

Я пожала плечами:

— Ты специально позволил Анту идти с нами, зная, что это разрывает мне сердце. А теперь ещё приказал ему отнять у меня Ану. Если это не наказание, тогда каким оно, по-твоему, должно быть?

— Я взял с нами Анта, чтобы его равнодушие закалило твоё сердце.

Ты поймешь, что понял я так поздно. Любовь — это опасная блажь. Нельзя давать ей над собою столько власти. Это не гнев, а моя забота о тебе. Что же до твоего брата, так я не приказывал забирать его у тебя. Обещаю, что разберусь.

Может, я и поверила бы в его нынешнею стойкость перед любовными чарами, если бы не видела, как поспешно он убирал руку с колена Эоны. И испугался не того, что я замечу его похоть. Просто не хотел выдать свою заботу о моей матери.

Воистину, отец видит соломинку в чужих глазах, а в своём бревна не замечает. Он лжёт, не замечая этого.

— Я не поеду с тобой рядом. И ни с кем не поеду. Вели войску готовиться. Скоро здесь будет жарко.

— Оника! — взревел отец.

Я не стала его слушать. Вскочила ногами на седло, оттолкнулась и взмыла в воздух. Кони загарцевали и принялись вставать на дыбы, воинство закричало при виде страшной твари, в которую я превратилась.