Черные Крылья

Вместе с тем, три года назад мы дали Олге Шатуну разрешение на инициацию тёмных магов для участия в патрулировании нашего города. Но мы всегда можем расформировать команду.

Инквизитор замолчал, пронзая каждого из нас тяжёлым взглядом. На мгновение мне показалось, что меня сейчас тоже зачаруют и поставят рядом с Паве. Уверена, все остальные почувствовали приблизительно то же самое.

— В настоящее время команде Олге Шатуна запрещено покидать пределы Люблина. При необходимости вам следует немедленно приехать для ответов на вопросы следствия по адресу проспект Правосудия, дом один.

Мы кивнули, хотя этого от нас не требовалось. Это был приказ, а не просьба.

Один из инквизиторов положил руку на плечо Паве. Неожиданно парень дёрнулся, словно от разряда тока, его глаза налились кровью, а изо рта повалила пена. Паве рухнул на пол, вызвав всеобщее замешательство.

Через несколько минут было установлено, что Паве умер от яда, который вызывал отсроченную смерть. Похоже, он понял, что разоблачён, когда Олге по рации спросил его о магических всплесках, и принял меры.

Что же, окажись я на месте Паве, поступила бы точно так же. Уверена, так думали все присутствующие здесь маги. Что в тот момент творилось в головах у инквизиторов, никто не знал. Но внешне они ничем не проявили своего недовольства или разочарования. Они покинули помещение, предоставив нам самим разбираться с трупом.

Мы с Антом переглянулись. Он шагнул ко мне, наверняка, чтобы предложить подбросить меня до дома. И я не собиралась отказываться.

Нам действительно следовало поговорить.

Но этим планам не суждено было сбыться.

— Ант, задержись, — приказал Олге. — Всех остальных благодарю за содействие в поиске преступника.

ГЛАВА 15. Известность

На следующий день я решила, что мне здорово повезло, что Ант меня не подвёз. Потому что разговор, который мог состояться, заставил бы меня простить его, и это серьёзно осложнит мою жизнь. Даже сделало невыносимой. Потому что обида — это броня, которая защищает разбитое сердце.

Когда обижен, никто не будет спрашивать тебя, почему ты не здороваешься, не участвуешь в разговоре, не идешь вместе в кафешку, не отвечаешь на звонки. Ответ и так ясен. К тебе не пристают и сами дуются на твою обиду. Так возникает зона отчуждения. Граница, через которую ядовитым стрелам мнимой доброжелательности уже сложно поймать тебя.

Помнится, я вбежала тогда радостная в аудиторию. Всю дорогу думала о том, что увижу Анта. Что скажу ему, а он скажет мне.