Черные Крылья

Пока была на вершине успеха, конечно, друзья и подруги не переводились, а потом сразу исчезли. Только отец Эльвиры продолжал опекать нас с мамой. Он же взял на себя её похороны, когда она умерла.

И вот только подумала о Виктоне Белянски, как он позвонил:

— Здравствуй, Ингочка. Я понимаю, что после всего, что натворила Эли, ты имеешь полное право отказать мне. И всё же, не могла бы ты к нам сегодня приехать? Для нас это очень важно.

— Конечно, Виктон, — поспешила согласиться я. — Буду у вас через час. Устроит?

— Я могу подъехать за тобой.

Голос мужчины заметно повеселел. Видно, он не рассчитывал, что я так быстро соглашусь. Но, во-первых, он действительно всегда приходил на выручку, а, во-вторых, мне необходимо было проветриться.

— Да тут недалеко, сама добегу, — сказала я и бросилась приводить себя в приличный вид.

Белянски жили в просторной квартире, занимающей чуть ли не пол-этажа современной высотки. Дверь мне открыл лично отец семейства, стоило только коснуться звонка. Он повесил мою куртку и пригласил в зал, где Гапа заканчивала сервировку.

— Садись, Ингочка, — отодвинул передо мной стул Виктон. — Гапа сегодня свой фирменный пирог испекла. Уж больно давно ты к нам не наведывалась.

— А где ваша супруга, Виктон? — смутилась я от такого тактичного упрёка.

— Да нервишки у Мари расшатались. На недельку отправил её на Ларгусовы воды… Спасибо, Гата, — обратился он к домохозяйке.

Гапа степенно поклонилась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Некоторое время мы отдавали должное лимонному пирогу. Не знаю, как отец и дочь, а я действительно получала наслаждение. Мастерство Гапы мёртвого поднимет и есть заставит. Вот и у меня аппетит пробудился. За чаем говорили с Виктоном о разных пустяках: погоде, пробках на дорогах, новой премьере известного дирижёра. Эльвира в нашу болтовню не вмешивалась и сосредоточенно превращала свой кусок пирога в крошево.

Когда с шедевром Гапы было покончено, Виктон смущённо кашлянул и начал серьёзный разговор:

— Инга, я хочу попросить прощения за Эльвиру. Моя дочь тоже искренне раскаивается, только ей стыдно признаться в этом…

Мы оба посмотрели на Эльвиру. Та кивнула, не поднимая глаз.

— Я, признаться, вчера был сильно ошарашен, когда юрист семейства Русил огласил мне сумму неустойки за нарушение контракта моей дочерью.