Посольская школа. Невеста Сокола

Видите воина в чёрном мундире? Лучший убийца Клана смерти.

— Он слишком смазливый для убийцы, — проворчал сын советника.

— Так в этом вся соль! — широко улыбнулся Пруст. — Кто заподозрит в нём опасность?

— Я заподозрю, — честно признался Домус. — Меня уже трясёт от каждого шороха, а мы ещё из номера не вышли. Поклянитесь, что после разговора с Марко мой долг будет закрыт. Вот не сходя с места поклянитесь!

Разведчик делал всё, что он просил. Подавал полотенце, чтобы вытереть пот, помогал надеть дорожную куртку. От страха Визарис грозился в обморок упасть, но Пруст взбодрил его бокалом вина.

Наконец добровольный помощник Клана смерти, тяжело отдуваясь, спустился по лестнице. Через минуту Миса разбудила Марко Ведари, сообщив, что заказанная им яичница с беконом уже готова. Студент оделся и, бодро насвистывая гимн академии, тоже спустился в трапезный зал. Разведчик с убийцей устроились за угловым столиком. Лучшие места в зрительном ряду себе обеспечили.

— Домус! — воскликнул студент. — Как ты здесь оказался? Клянусь отцовскими скакунами, вряд ли помнишь.

— Да, друг Марко, в эдакой дыре радуешься лишь тому, что не проснулся в сточной канаве. Красавица? — он поднял руку, привлекая внимание Эрики. Воспитанница трудилась за подавальщицу, горничную и хозяйку трактира, отчаянно прогуливая учёбу. — А есть что-нибудь приличное?

— Бессалийское сливовое, господин.

Визарис смерил её девичью фигурку сальным взглядом, но остался недоволен. Грудь маленькая, бёдра узкие. “Подержаться не за что”.

— Демоны с ним, тащи. Какой год и какой виноградник даже спрашивать не буду. Не тридцать пятый и ладно. Или самый кислый тридцать шестой? Марко, что мы пили у старика-прокурора?

— У Талера-то? — не моргнув глазом, переспросил Ведари, усаживаясь за столик друга. — Тридцать третий. Ты ещё пел его дочери в уши, что тридцать три — такое же симметричное число, как её полные груди. Фелиция. Дивное белокурое создание. Жаль, что ты рухнул под стол замертво и не дошёл до её постели.

“Он разгадал проверку”, — написал Пруст в свитке и продолжил выводить там цифры, изображая занятого работой купца.

Да, скверно, но чужие воспоминания — не свои собственные. Настоящий Ведари мог под угрозой расправы болтать часами. Всё рассказать о своём прошлом, что пришло в голову, но какую-нибудь деталь пропустить.

Эрика ушла в погреб за вином, Домус ещё раз вытер лоб полотенцем и продолжил.

— Да, горячая была пташка. Я аж проснулся с чувством вины, что оплошал как мужчина.