Наложница

Не смотря на боль и шок, заметила, что Астахан сердито зыркнул на моего обидчика — видимо за то, что так плохо обращается с его собственностью.

— Кто ж знал, что этот… Не умеет с коня слезать! — оправдывался богундец.

Немного придя в себя, я, наконец-то, отойдя в сторонку, смогла сделать дела. Потом богундцы ели, я сидела поодаль, и ждала, когда и мне, что- нибудь дадут. Дождалась — Аста кинул обглоданную копченую кость, которую я есть не стала. Затем, по знаку хана, один из дикарей принес мне бурдюк с водой, и кусок лепешки.

Слава богу, отломленной, а не покусанной. И я поела.

Потом он велел мне петь, я запела, опять без слов. И, украдкой, поглядывала на профиль хана, снова видя императора. Боже, до чего они похожи сбоку! Это обстоятельство, усиливающее тоску по любимому, и недавняя, ужасающая по жестокости сцена, смешались в моей душе, поэтому, мелодии получались наполненными печалью и горечью — на разрыв.

Пела до хрипоты, одну мелодию, другую, третью, без устали, выливая в музыке всю свою боль — до тех пор, пока дикари не уснули.

Тогда отошла от них, и тоже легла. Уже знала, что ночью в степи нестерпимо холодно. Так и оказалось, и, немножко подремав, спать уже не могла. Меня одолевали думы. Сбежать можно, но… или поймают и покалечат, или сама умру. К тому же, я не знала, куда идти. Умереть, спровоцировав богундцев, тоже не вариант — неизвестно, КАК они будут убивать. А уж если узнают, что я женщина… Хотя… На Ли они не позарятся. Тем более эти, знатные господа, у которых, наверное, множество прекрасных наложниц.

Но, за обман, несомненно, убьют. И что же мне делать? Как вернуться домой?

Глава 4

Я ждала утра, и продолжения пути — хотелось сесть на теплого коня. Но, утром стало еще хуже — моя одежда была мокрой от росы. Богундцы, едва проснувшись, спешно пожевали мясо — мне не дали — сели на лошадей, и собрались ехать дальше. Со мной вышла заминка — все уже в седлах, а я стою и жду, когда и меня посадят. Мой вчерашний сосед смотрел сердито и выжидательно, однако, молчал.

Аста тоже взглянул, и не говоря ни слова, огрел кнутом. Правда, не сильно, и не очень больно. Я взвизгнула, и попыталась залезть на лошадь. Богундец, чьего коня я штурмовала, схватил меня за шиворот, и буквально затащил на лошадь. Я уцепилась за его спину, и всадники двинулись. Пригревшись о горячего коня, и не менее жаркую спину дикаря, я, почти сразу задремала, клевала носом, и стукалась лбом об эту самую спину, каждый раз пугаясь, что за это побьют.