Помощник для ведьмы

"Атеист" он, этот юноша, вот и причина, чего соседи его недолюбливают.

– Не веруете в бога, но верите в Инклементину? – Поинтересовался было я, но тот оборвал меня на полуслове, одарив грозным тяжёлым взглядом.

– А дело это далеко не ваше, господин. А коли за этим пришли, то попрошу идти вас обратно. Негоже чужому в душу лезть, знаете ли.

– Однако, меня распирает любопытство. Как вы могли столь долго пробыть в воде? Неужели воистину – колдун?

– Любопытство ваше я удовлетворю, раз того желаете. Да, в кое-каком роде я колдун.

Но прошу, называйте меня чародеем. Это звучит всяко благороднее прозвища, которое дают абы кому, дабы повесить все грехи мира на его плечи. Что до моей возлюбленной, Инклементины, то о ней я говорить, во всяком случае, не желаю и не считаю разумным говорить за её спиной.

– Вы не отсюда? Ваша речь поражает своей красотой, и вместе с тем чувствуется аристократическое воспитание.

– Не отсюда, – Из воды вышла девушка. Жабры по всему телу, волосы голубые, как хмурое небо, глаза цвета сирени.

«Инклементина» промелькнуло в моей голове, и она заговорила.

– Клеми. От Инклементина, – рассмеялась та, протянув мне перепончатую руку. Я лишь слегка наклонился и коснулся её губами, как и положено истинному джентльмену, коим я и являлся. Но она, не знакомая с этикетом, только зарделась аки рябина. Колдун, нет, Чародей лишь усмехнулся столь нелепой сцене.

– Эндемион Энкардо, – представился, наконец, тот, когда подошёл ко мне и пожал руку.

– Кто это, Мио?

– Странник.

Он, как и другие, раб своих чувств. Явился разузнать, отчего мы чужие.

– Ясненько... И ты ему не скажешь? Не потешишь дивным словом один скучный день?

– Ради моей эгиды хоть на край света, – он сел на песок, подозвав меня к себе, – История эта будет затяжной, так не робей и садись подле, господин.

– Лаурэль Лекардо,...

– Юный принц империи Лекардо, – продолжил тот, положив руку мне на плечо, – Я жил там. Дивное место. Лаурэль, скажи, отчего ты веруешь в людей? Нет, не о том речь.

Считал ли ты когда-нибудь людей гуманными к иным? Под Иными я подразумеваю таких, как мы. Проклятая, которая живёт в воде, и бывший принц, выживший только благодаря ей.

– У нас на континенте гуляла история о русалочке, вы её знаете?

– Русалок не бывает, – Инклементина уложила голову мне на ноги, смотря толи в глаза, толи на бескрайнее голубое небо за нашими головами, – Сирены есть. А русалки... Воды жестоки. Там не выживет ничего столь невинного и прекрасного.