Наследница Нави

Убить себя значит воспротивиться воле всевышнего, он сам знает, когда и за кем приходить.

- Понятно, значит, я молодец, что пересилила свое желание? – улыбнулась девушка.

- Еще какая! – кивнула я, забирая у девушки беспокойство и страх.

- Ты здесь посидишь еще? Там на улице сад красивый. Я вздремну, и погуляем.

- Конечно, – кивнула я, сдерживая слезы.

- Я рада, что ты пришла, – улыбнулась девушка, - ты красивая, как я себе и представляла. Только крыльев нет.

Я улыбнулась и сотворила иллюзию пышных, искрящихся белых крыльев за спиной.

- Они прекрасны, – выдохнула девушка.

Восхищенное сердце замерло. Она ушла с улыбкой на губах.

Я посмотрела на мир ментальным зрением, душа парила под потолком.

- И правда не больно, – улыбнулась она, – и что теперь?

- Просто лети на белый свет, не бойся.

Портал перехода уже открывался, душа смело устремилась к нему.

- Неплохо, – кивнула преподавательница, - иди, еще одного бери.

Я вышла из-за ширмы и подошла к мечущейся в агонии женщине.

- Больно, мамочка! Больно! Мамочка! – повторяла она.

Я положила свою руку на горячий лоб и запела первое, что пришло в голову, одновременно впитывая в себя ее боль.

Что стоишь, качаясь, тонкая рябина,

Головой склоняясь до самого тына.

Женщина затихла, прислушалась, успокоилась, и душа наконец-то оборвала последнюю ниточку с телом.

- Молодец, – шепнула Глафира, – эту песню пела ей бабушка все детство. Она подумала, что уже умерла, и успокоилась. Душа и отошла спокойно. Мила, давай.

У бедной М илы слезы бежали в три ручья, того гляди на истерику сорвется.

- Давайте я.

Аркадий действовал просто, спокойно и без эмоций.

Просто клал руку на сердце, оно и останавливалось, далее шептал молитву – призыв к своей матери, богине смерти, с просьбой принять души, и они уходили мгновенно.

- Молодец, 5 быстро, действенно, не мучая. Кстати, обращаться к Марене Свароговне может каждый из вас. И будете услышаны непременно. Переход душ с обращением к ней осуществляется быстрее.

Мила с ужасом посмотрела на двух женщин, одна спала, другая металась в бреду.

- Нет, нет я не могу! Я дочь богини жизни! Я не могу ее забрать!

- Марена и Джива – сестры родные, от одного отца и одной матери. Жизнь не может без смерти, как и смерть бессмысленна без жизни! Не можешь забрать, облегчи страдания хотя бы, как Люба!

Мила подошла, положила руку одной женщине на лоб, что-то прошептала одними губами, внешне ничего не изменилось.